Илиада - Гомер

Храбрых троянцев сломили ахейцы. Низвергнул по мужу

Каждый начальник. И первым владыка мужей Агамемнон

Мощного сбил с колесницы вождя гализонов Одия.

Первому пику ему, обращенному в бегство, всадил он,

В самую спину меж плеч и сквозь грудь ее выгнал наружу.

Грянулся на землю он, и доспехи на нем зазвенели.

Идоменей поразил меонийца, рожденного Бором,

Феста, который из Тарны, страны плодороднейшей, прибыл.

Пикой огромной в плечо его правое с силой ударил

Идоменей копьеборец, когда в колесницу входил он.

Тот с колесницы свалился и взят был ужасною тьмою.

Спутники Идоменея доспехи с убитого сняли.

Строфиев сын, многоопытный муж в звероловстве, Скамандрий,

Был изостренною пикой убит Менелая Атрида, —

Славный стрелок, обученный самой Артемидой богиней

В разную дичь попадать, воскормленную лесом нагорным.

Не помогла тут однако ему ни сама Артемида,

Ни дальнометность, которою он до того отличался:

В спину его Менелай, знаменитый копейщик, ударил

Острою пикой в то время, когда перед ним убегал он.

Пику меж плеч он вонзил и сквозь грудь ее выгнал наружу.

Наземь троянец упал, и доспехи на нем зазвенели.

Сын Гармонида Тектона Ферекл умерщвлен Мерионом.

Был он руками во всяких художествах очень искусен,

Так как, средь всех отличая, его возлюбила Афина.

Он и Парису когда-то суда равнобокие строил, —

Бедствий начало, погибель навлекшие и на троянцев,

И на него: не постигнул судеб он богов всемогущих.

Гнал Мерион пред собою его и, настигнувши, пикой

В правую сторону зада ударил; глубоко проникло

Острое жало в пузырь под лобковую кость; на колени

С воплем упал он, и смерть отовсюду его охватила.

Мегес Педея убил, Антенорова сына; побочным

Сыном он был у отца, но его воспитала Феано

Нежно, с своими детьми наравне, в угождение мужу.

Близко нагнавши его, Филеид, знаменитый копейщик,

В голову острою пикой ударил Педея с затылка;

Медь, меж зубов пролетевши, подсекла язык у Педея;

Грянулся в пыль он и стиснул зубами холодное жало.

Евемонид Еврипил поразил Гипсенора героя,

Долопионова сына; служителем бога Скамандра

Был его храбрый отец и, как бог, почитался народом.

Гнался за ним Еврипил, блистательный сын Евемона,

И на бегу по плечу его правому смаху ударил

Острым мечом, и отсек Гипсенору тяжелую руку.

Наземь кровавая пала рука, и глаза Гипсенору

Быстро смежила багровая смерть с многомощной судьбою.

Так подвизались вожди аргивян в том сраженьи могучем.

Но о Тидиде узнать не сумел бы ты, с кем он дерется, —

Держит ли руку троян конеборных, иль храбрых ахейцев.

Он по равнине носился подобно реке многоводной,

Вспухшей от зимних дождей, разрушающей бурно плотины;

Бега ее задержать никакие плотины не в силах,

Бьет через ограды она виноградников, пышно растущих,

Разом нахлынув, когда Молневержец дождем разразится.

Много в ней гибнет прекрасных творений людей работящих.

Так пред Тидидом густые фаланги троян рассыпались

И не могли устоять перед ним, хоть и было их много.

Только лишь Пандар, блистательный сын Ликаона, увидел,

Как, по равнине носясь, пред собою он гонит фаланги,

Тотчас из гнутого лука наметившись в сына Тидея,

В правое прямо плечо поразил набегавшего мужа,

В выпуклость панцыря. Панцырь стрела Диомеду пробила

И пронизала плечо напролет, окровавив доспехи.

Громко воскликнул, ликуя, блистательный сын Ликаона:

«Духом воспряньте, троянцы, коней погонятели быстрых!

Ранен храбрейший ахеец! Недолго, я думаю, сможет

Он со стрелою бороться могучею, ежели в Трою

Вправду меня из Ликии прибыть побудил Дальновержец!»

Так говорил он, хвалясь. Но Тидида стрела не смирила.

Он отступил к лошадям и к своей колеснице блестящей,

Стал возле них и сказал Капанееву сыну Сфенелу:

«Встань, дорогой Капанид, на мгновенье сойди с колесницы,

Чтобы стрелу у меня из плеча заостренную вынуть».

Так он сказал. И Сфенел соскочил с колесницы на землю,

Стал за спиной и стрелу из плеча его вытянул сзади.

Кровь побежала ручьем через панцырь плетеный Тидида.

Громко взмолился тогда Диомед, воеватель могучий:

«Неодолимая дочь Эгиоха-Зевеса, внемли мне!

Если ты мне и отцу благосклонно когда помогала

В битве пылающей, будь и теперь благосклонна, Афина!

Дай мне убить, подведи под копье мое мужа, который

Ранить успевши меня, горделиво теперь возглашает,

Что уж недолго придется мне видеть сияние солнца».

Так говорил он, молясь. И его услыхала Афина.

Сделала легкими члены, — и ноги, и руки над ними:

Стала вблизи и к нему обратилась с крылатою речью:

«Смело теперь, Диомед, выходи на сраженье с врагами!

В грудь я тебе заложила отцовскую храбрость, какою

Славный наездник Тидей отличался, щита потрясатель.

Мрак у тебя я от глаз отвела, окружавший их прежде;

Нынче легко ты узнаешь и бога, и смертного мужа,

Если какой-нибудь бог пред тобой, искушая, предстанет,

Против бессмертного бога не смей выступать дерзновенно,

Кто бы он ни был. Но если Зевесова дочь Афродита

Ввяжется в битву, без страха рази ее острою медью!»

Так говоря, отошла совоокая дева Афина.

Сын же Тидея немедля в ряды замешался передних.

Если и прежде пылал он желаньем с троянцами биться,

Втрое теперь у него, как у льва, увеличилась сила, —

Льва, что в деревне, ограду двора перепрыгнув, слегка лишь

Ранен среди шерстоносных овец пастухом. Только больше

Силы прибавилось в нем, и пастух, защитить их не смея,

Спрятаться в доме спешит, покидая смятенное стадо.

Грудами по двору всюду лежат распростертые овцы.

Лев распаленный назад чрез высокую скачет ограду.

Так ворвался Диомед распаленный в фаланги троянцев.

Был Астиной им повергнут и пастырь народов Гипейрон.

Первого в грудь над соском он сразил медножальною пикой,

А у второго, огромным мечом по ключице ударив,

Вмиг от спины и от шеи плечо отрубил. И немедля,

Бросивши их, Диомед на Абанта напал с Полиидом,