Эхо наших жизней - Фейт Гарднер

ее лице, кажется, слишком много румян, и еще ей удивительно идет этот блейзер из комиссионки с подплечниками. Интересно, вернутся ли подплечники в моду? Она разглагольствует о том, на сколько децибел глушители снижают громкость выстрелов, перечисляет убийства, в которых они использовались, и штаты, где глушители запрещены, а я киваю и заставляю себя не паниковать, не представлять себе оружие как что-то реальное, прямо сейчас. Я в пиццерии, сижу над дымящимся, прекрасным сырным треугольником мечты. Я обжигаю рот о пиццу. И странно благодарна боли, потому что она вытесняет тревогу.

– Ты какая-то тихая сегодня, – говорит мама.

– Я просто слушаю твой монолог о глушителях, – говорю я, – заглушив все остальные голоса.

– Ха, – говорит она без улыбки.

– Просто поражаюсь, как у тебя хватает на все сил. Ну то есть ты днем работаешь, а каждый вечер проводишь в МЗБО.

Я произношу «МЗБО» как-то неловко, почти ревниво. Почему? Потому ли, что мне нужно ее внимание, или я тоже хочу иметь столько энергии на что-то большее, чем собственная жизнь?

Она делает паузу, чтобы проглотить свою пиццу, а затем отвечает:

– Я делаю это ради вас.

– О‐о.

– Ради моих девочек. Потому что вы этого заслуживаете, – говорит она, показывая на окно, за которым люди гуляют, смеются и катаются на скутерах, голуби весело снуют по тротуарам, а машины лениво замирают на желто-красном светофоре. – Вы заслуживаете того, чтобы чувствовать себя здесь в безопасности. Я позабочусь об этом.

Она звучит так искренне, и все же я вспоминаю ее проповедь с крошечного экрана.

Вот прямо сейчас – идеальный переход.

– Не думаю, что беспокоиться тебе нужно обо мне, – говорю я ей.

Она протягивает мне свою корочку – наш негласный договор с пяти лет. Я с хрустом жую.

– Ты имеешь в виду, беспокоиться надо о Джой? – спрашивает она.

– Мама, она связала салфетку, – говорю я. – С помощью набора для макраме, который папа прислал в посылке на день рождения.

– Да, я видела, – говорит она с беспокойством. – Хотя, надо признать, салфетка вышла неплохая.

– Папа прислал ей сборник анекдотов, и… мама, – говорю я. – Мама.

– Что? – спрашивает она, подаваясь вперед.

– Она смеется над ними.

Мама закрывает глаза рукой, в которых проскакивает боль.

– Она сама не своя, – говорю я.

– Это так, – соглашается мама, убирая руку и совсем не улыбаясь, лишь задумчиво шевеля губами. – Но мы все не те, что раньше. А ты не думала, Бетс, что, возможно, мы никогда уже больше не вернемся к прежнему?

Я прижимаю язык к тому месту, где пицца обожгла небо, – тайная плотская боль.

– И что, тебя устраивает, что она навсегда останется такой? – спрашиваю я.

Мама качает головой и проверяет телефон. Я собираюсь рассказать ей, что у Джой больше нет работы, – эта информация уже сидит у меня в горле, несмотря на то что я поклялась не говорить. Но тут мама показывает мне экран. Ее рука едва заметно дрожит, и даже малейший запах ее слабости убивает меня. В этот момент я вспоминаю, каково это – осознать, будучи ребенком, что она человек и способна ошибаться. Это перевернуло весь мой мир.

– Вот с чем я сталкиваюсь сейчас, – говорит мама.

Я даже не понимаю, что она мне показывает, – статью? Это что, снова чертово МЗБО? Я беру телефон, поправляю очки и, прищурившись, смотрю на экран. Это письмо с почты [email protected], датированное сегодняшним днем.

«ВЫ ЛИБЕРАЛЫ ТОЛЬКО И БОЛТАЕТЕ ЧТО О ПУШКАХ! СТАНА В ДЕРЬМЕ! ЖДУНЕ ДОЖДУСЬ КОГДА СМОГУ ВОСПОЛЬЗОВАТЬСЯ СВОИМИ ПРАВАМИ ПО 2Й ПОПРАВКЕ ПРОТИВ ТЕБЯ ТВРЬ! Я НАЧИСТИЛ СВОЙ АК И СКРО МЫ ВСРЕТИМСЯ

АЛЬБЕРТ СМИТ»

– Что это? – спрашиваю я.

Она показывает мне другое письмо, датированное парой дней назад, отправитель тот же. В нем говорится:

«ВИДЕЛ СЕГОДНЯ ГНТЕРВЬЮ И СКА СБЛЕВАЛ! ОСНВАТЕЛИ ПИРЕВЕРНУЛСЬ В СВОИХ МОГИЛАХ! Я СТРЕЛЯЮ ПО МИШЕНЯМ И НАПЕЧАТАЮ ОДНУ С ТВОИМ ЛИЦОМ! ПРАКТИВА!!

АЛЬБЕРТ СМИТ»

– «Практива», – повторяю я, пытаясь усмирить свое взволнованное сердце, которое стучит кровью в барабанных перепонках.

– Думаю, он имел в виду «практика», – говорит мама.

– Или «проактивность»?

– Да какая разница.

– Выглядит страшно. И еще, Альберт Смит? Кто подписывает хейтерские письма?

– Кто знает, настоящее ли это имя? Этот парень уже неделю присылает мне на почту подобную чушь, – говорит она. – На данный момент я получила семь писем.

– Значит, теперь ты получаешь письма ненависти, – говорю я. – С угрозами. С ошибками и капсом. Замечательно.

– Это идет в комплекте с моей деятельностью, – говорит мама, возвращая телефон в сумочку. – Ты же читала комментарии к постам.

– Я старалась избегать этих постов.

– Ну, хейтеры существуют всегда.

Мое сердце все еще стучит, и мне это ненавистно. Как бы я хотела телепортироваться домой в одно мгновение. Если хейтеры везде, то они могут быть и здесь. Это могут быть те парни в бейсболках, которые вместе смотрят видео на телефоне. Это может быть человек с накладной бородой и в тапочках, который смотрит в пустоту, жуя пеперони. Хейтеры, психопаты, убийцы. Они проходят мимо нас и не дают никаких подсказок в нужное время. В этом мире никогда не бывает безопасно.

Пицца в моем животе напоминает о себе тошнотой.

Мама убирает наши тарелки. Поправляет волосы. Достает шарф, завязывает двойной узел.

– Ты стараешься избегать постов, – говорит она, когда мы встаем.

– Так и есть, – отвечаю я, когда мы выходим из пиццерии, и ноябрьская прохлада встречает нас на ветреной улице.

– Даже тех, которыми я делюсь? Даже тех, что касаются МЗБО и нашей работы?

– Мама, – говорю я. – Тебе это все кажется продуктивным, и это замечательно. Но как только я просто открываю эти статьи и задумываюсь обо всех этих вещах, то чувствую, что тону.

– Тогда как же ты обратишь на это внимание? Что ты делаешь, чтобы обезопасить мир? – В ее тоне нет вызова. Скорее любопытство. Но ее вопрос все равно звучит для меня как вызов, который я не могу принять. – И чем же ты тогда отличаешься от Джой и ее салфеток?

Джой и ее салфетки. Джой и ее шутки. Я и мои журналы. Я и мои рекламные тексты. По дороге домой я молчу в машине, впитывая мамину праведность, уязвляясь своей бесполезностью, пытаясь не обращать внимания на свое глупое лицо в отражении и смотреть сквозь стекло на мир. Но лицо снова отвлекает.

Глава 25

Оказывается, мы с Майклом живем довольно близко. В нормальном мире я бы как-нибудь пригласила его к себе домой, но нормальный мир перестал существовать несколько месяцев назад. Сейчас я даже не думаю о том, чтобы его позвать. Во-первых, дома будет моя сестра, потому что она теперь там всегда, – что, если она узнает его, соединит точки и