Эхо наших жизней - Фейт Гарднер

«Ага, то же самое», – ответил он.

Этот ответ так ошеломил меня, что я пару секунд тупо смотрела в экран, прежде чем напечатать сообщение:

«…то же самое в каком смысле?»

«У меня тоже отношения на расстоянии».

«А‐а».

«Ага, познакомился с ней онлайн».

«Круто-круто. Значит, мы в одной лодке».

Меня так разволновал этот разговор, и я понятия не имела почему – и это беспокоило меня больше всего. Кто знает, может, он просто соврал про отношения на расстоянии, чтобы я не подумала, будто нравлюсь ему? (Но разве это хуже, чем мой выдуманный парень в качестве буфера между нами? Может, я просто проецирую?) А еще я подумала о том, как подозрительно, что он никогда не упоминал об этом раньше. (Опять же, во мне говорила собственная вина.) И наконец – и я больше чувствовала это, чем осознавала, – во мне проснулась какая-то зависть к тому далекому человеку и его связи с Майклом. Потому что, сколько бы мы ни переписывались, для меня Майкл все еще оставался загадкой, и я была почти ей одержима, если судить по записям в дневнике. Точнее, я вроде как должна быть одержима Джошуа, но почему-то больше тратила чернила, упоминая Майкла.

«Тебе когда-нибудь бывает одиноко?» – спросил он.

«Эх, я как-то была гораздо более одинока в отношениях ИРЛ».[18]

«Я тебя услышал. Вернее… прочитал».

Но на самом деле я хотела написать: «Бывает». Я постоянно чувствую одиночество. Но честно говоря, чем больше я об этом думаю, тем сильнее мне кажется, что отношения на расстоянии мне подходят больше. Может, мне правда стоит попробовать. Потому что с Хасаном, Молли и Адрианом всегда что-то мешало – не мили, а я. Расстояние, которое выдерживаю я.

Как кстати, звонит мой папа.

Глава 27

Я закрываю дверь в комнату и с трепещущим сердцем отвечаю на звонок. Прошли недели – даже, кажется, месяцы? – с тех пор как он звонил. И вот он объявился – когда я открываю видеозвонок, на его лбу красуется «НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР». Я убираю волосы, поправляю очки, чтобы свести блики к минимуму. Он сидит на улице за столом, позади него зелень и струится фонтан. Он одет в нечто похожее на выцветшую спортивную футболку. На его плече виднеется поблекшая татуировка в виде знака мира. Между нами такой контраст: он в каком-то зеленом раю, а я – на фоне белых стен квартиры.

– Лиззи! – восклицает папа.

– Папа! – я копирую его тон.

– Ты получила мои сообщения?

– Нет… ты писал?

Папа никогда не пишет. У него даже нет своего мобильника – слишком сильное радиоизлучение. Письма тоже не его конек, открытки на день рождения (да и то с опозданием) – вот единственное, что можно от него получить. Его орфография и почерк шокируют грубыми ошибками, особенно учитывая, что он умный, грамотный человек.

– Нет, не писал, – говорит он. – Но тебе что-нибудь снилось? Например, пляж?

– Пляж… – Я совершенно теряюсь, не зная, что и сказать. – Чего?

– Я тут побывал на семинаре, посвященном астральной проекции, – говорит папа. – Тебе знакома эта концепция?

«Папа, господи боже мой, – стону я про себя. – Пожалуйста, пусть это будет не всерьез». Я удерживаю улыбку на губах и умоляю себя не закатывать глаза.

– Я слышала об этом, – говорю я. – Техника внетелесного опыта.

– Так вот, на семинаре рассказывали, что многие люди, живущие на большом расстоянии, используют ее для общения, даже те, кто «экзистенциально отдален».

«Экзистенциально отдален»? Через пару секунд до меня доходит.

– Ты про мертвых?

– Так они называли их на семинаре – интересная концепция, не правда ли?

– Я люблю тебя, папа, но это звучит нелепо.

– Мои маленькие скептики, – смеется он. – Вся ваша троица.

«Возможно, если вокруг тебя собрались одни скептики, стоит задуматься, не являешься ли аномалией ты сам», – думаю я, но не говорю вслух.

Вместо этого я тоже смеюсь:

– Так ты теперь решил присоединиться к культу астральной проекции?

– Знаешь, мудрому человеку не обязательно верить во все, чтобы принимать это.

– Это Будда?

– Аристотель, парафраз. Так вот, послушай, хоть семинар по астральной проекции и был немного слишком, но в снах я правда совершил прорыв. Каждую ночь я находил тебя и Джой, – говорит папа. – Мне снился один и тот же сон каждую ночь семинара – семь ночей подряд.

– И что в нем было?

– Мы вместе сидели на роскошном пляже – голубой океан, искрящийся белый песок на многие мили вокруг, пальмы, такие высокие, что их макушки касались облаков, – и ты все твердила, что тебе что-то от меня нужно. Ты настойчиво повторяла мне вновь и вновь, что тебе что-то нужно. Все дергала меня за рукав, как в детстве.

Странно вспоминать о том времени, когда он физически находился достаточно близко, чтобы я могла дернуть его за рукав рубашки. И эта мысль приносит боль.

– А потом ты обернулась маленьким голубым крабом и прыгнула в океанские волны.

– Вот это звучит довольно глупо.

– А потом и Джой обернулась крабом и побежала за тобой.

Я продолжаю улыбаться, хотя этот сон волнует меня гораздо меньше, чем его.

– Дай угадаю: потом ты обернулся крабом и побежал за нами обеими.

– Нет! Я начал кричать океану: «Лиззи, я здесь! Лиззи, я здесь, если я тебе нужен!» А потом сон кончился.

– Напряженно.

– Один и тот же сон, каждую ночь. Тебе не снилось что-то похожее?

– Нет.

– Я спрошу Джой – может, ей снилось.

– Может, это больше не про нас, а про тебя.

– Что ты имеешь в виду? – спрашивает он, наклоняясь к экрану.

– Например, может, это не о том, что мы говорим тебе в этих снах – астральной проекции или что это еще, – а больше о тебе и твоих чувствах.

– О, – говорит он. – О моем бессилии. Я тебя услышал. Да, в этом есть смысл.

Я, конечно, не психолог, но символизм здесь настолько очевиден, что это даже смущает.

– Я подумал, что вам что-то нужно от меня, – говорит он.

– У меня все хорошо. Уже за полночь, так что, наверное, я лучше пойду спать.

– Верно. Утром у тебя колледж, я и забыл.

– Стажировка, но да, мне надо рано вставать.

– Ты такая мудрая, – говорит он. – Так твердо стоишь на ногах. Древняя душа. Надеюсь, ты знаешь, как сильно я горжусь тобой.

– Люблю тебя, – говорю я, и мы прощаемся.

Я выключаю свет и ложусь в кровать. Я слышу Джой сквозь стену – она теперь не спит по ночам. В ее комнате