Рассказы Ника Адамса - Эрнест Хемингуэй

— Не зря. Я тебе благодарен. Я все равно это знал. Просто перестал об этом думать. А мне теперь до конца жизни придется думать о многом.

— Ты всегда думал о многом.

— Не так, как теперь.

— Все равно пойдем за ягодами, — предложила малышка. — В отношении того, знает он или нет, мы ничего изменить не можем.

— Не можем, — согласился Ник. — Соберем ягоды и вернемся в лагерь.

Но теперь Ник старался сжиться с этой мыслью и найти выход. Он понимал, что паниковать нечего. Ничего не изменилось. Расклад сил оставался таким же, как и в тот момент, когда он решил прийти сюда и отсидеться. Младший Эванс мог выследить его путь и до этого убежища, но он в этом сомневался. Эванс мог выследить его только раз, когда он пришел сюда через ферму Ходжеса, но Ник полагал, что этого не произошло. В этой речке никто не ловил рыбу. Ник это точно знал. И Эванс не любил рыбалку.

— Этому мерзавцу нравится только одно — выслеживать меня, — сказал он. — Трижды из-за него у меня случались неприятности.

— Я знаю, Ники. Но не убивай его.

«Вот почему она пошла со мной, — подумал Ник. — Вот почему она здесь. Я не могу это сделать, когда она рядом».

— Я знаю, что нельзя его убивать, — ответил Ник. — Сейчас мы ничего сделать не можем. Давай об этом не говорить.

— Если только ты не собираешься его убить. Пользы от этого никакой не будет.

— Пошли в лагерь. — Ник развернулся.

— Без ягод?

— Ягоды соберем в другой день.

— Ты нервничаешь, Ники?

— Да. Извини.

— Но какой смысл возвращаться?

— Быстрее разберемся, что к чему.

— Неужели мы не можем собрать ягоды?

— Не сейчас. Я не боюсь, малышка. И ты не бойся. Но что-то заставляет меня нервничать.

От реки Ник поднялся к опушке леса, и обратно они шли в тени деревьев, чтобы прийти в лагерь со стороны гребня.

К лагерю они приближались с осторожностью. Ник шел чуть впереди, с винтовкой в руках. В их отсутствие никто в лагере не побывал.

— Ты оставайся здесь, — велел Ник сестре. — Я посмотрю, что делается вокруг.

Мешок с куропатками и ведерки он положил на землю, а сам пошел вверх по течению реки. Как только сестра исчезла из виду, поменял в магазине винтовки короткие патроны на длинные. «Я не собираюсь его убивать, — думал он, — но это правильно». Он тщательно обыскал окрестную территорию, но не нашел признаков чьего-то присутствия. Потом прошел вверх по течению реки и только после этого вернулся в лагерь.

— Извини, что я разнервничался, малышка. Сейчас мы плотно поедим и уже не будем волноваться о том, что в темноте костер смогут увидеть издалека.

— Я теперь тоже нервничаю, — призналась его сестра.

— Тебе нервничать незачем. Все хорошо, как и раньше.

— Но он заставил нас вернуться без ягод в лагерь, хотя его тут даже и не было.

— Я знаю. Но главное, что его здесь не было. Возможно, он никогда не видел этой речки. Может, и мы его больше никогда не увидим.

— Он меня пугает, Ники. Пугает своим отсутствием даже больше, чем присутствием.

— Я знаю. Но бояться смысла нет.

— Так что же нам делать?

— Может, лучше подождать с готовкой до вечера.

— А что это изменит?

— Он не останется здесь ночью. Он не сможет пройти по болоту ночью. Мы можем не волноваться из-за него поздним вечером, ночью и ранним утром. Нам придется вести себя, как оленям, и показываться только в это время. А днем будем ложиться на дно.

— Может, он никогда не придет.

— Согласен. Очень может быть.

— Но я могу остаться, да?

— Мне надо переправить тебя домой.

— Нет. Пожалуйста, Ники. Кто тогда удержит тебя от убийства?

— Послушай, малышка, не говори об убийстве и помни, что я никогда не говорил об убийстве. Никаких убийств не будет.

— Правда?

— Правда.

— Я так рада.

— Чему тут радоваться? Никто никогда об этом не говорил.

— Хорошо. Я никогда об этом не думала и никогда не говорила.

— Я тоже.

— Естественно, и ты тоже.

— Я никогда об этом даже не думал.

«Да, — сказал Ник себе, — ты никогда об этом не думал. Только день и ночь напролет. Но ты не должен думать об этом, когда она рядом, потому что она это почувствует: она твоя сестра, и вы любите друг друга».

— Есть хочешь, малышка?

— Не так чтобы очень.

— Съешь немного шоколада, а я принесу свежей воды из родника.

Они смотрели на большие белые облака, которые надвигались на них с синих холмов за болотом. Небо над головой оставалось чистым и синим, и белые облака плыли высоко-высоко, а их тень бежала сначала по болоту, потом по склону. Подул ветер, холодный, потому что они лежали в тени. И вода из родника в жестяном ведерке тоже была холодной, а шоколад — не таким уж горьким, но очень твердым и крошился на зубах, когда они жевали его.

— Вода такая вкусная, — сказала его сестра. — А после шоколада кажется еще вкуснее.

— Мы можем приготовить еду, если ты голодна.

— Если ты не голоден, я тоже могу не есть.

— Я почти что голоден. Показал себя дураком, не пойдя за ягодами.

— Нет. Ты вернулся, чтобы выяснить, все ли в порядке.

— Послушай, малышка, я знаю место около завала, где растут ягоды. Мы можем пойти туда через лес, набрать пару ведерок и оставить на завтра. Получится неплохая прогулка.

— Хорошо. Но я могу обойтись без ягод.

— Ты не голодна?

— Теперь, после шоколада, совсем нет. Я бы осталась и почитала. Мы отлично прогулялись, когда охотились.

— Ладно, — кивнул Ник. — Ты устала после вчерашнего?

— Есть немного.

— Тогда напрягаться не будем. Я почитаю «Грозовой перевал».

— Это не такая взрослая книга, чтобы ты не мог почитать ее мне вслух?

— Не такая.

— Ты почитаешь?

— Конечно.