День до вечера - Геннадий Михайлович Абрамов

— А костер у вас есть?

— Во всяком случае — был.

— Ну, мы опять разожжем, правда?

— Правда. Это будет первое, что мы сделаем.

Сима вдруг потянула его за руку, развернула к себе и сказала:

— А разве вам не интересно знать, что мы с Климом близнецы?

— Что ты говоришь? Конечно интересно. Утром непременно проверим.

— Ладно, — сказала Сима, и они пошли дальше. — Это я просто так. Кому это может быть интересно?

— Напрасно, — сказал Филипп. — Факт серьезный.

— Да ну вас.

— Не сердись, Сима. Я дурно воспитан.

Некоторое время они шли молча. Слышно было, как Клим сзади о чем-то азартно спорит с отцом. Потом Сима сказала:

— А в лесу мне было страшно, только я держалась и никому не говорила, даже Климу. И сейчас вам сказала по секрету.

— Могила, — сказал Филипп. Он очень удивился: к озеру вела единственная дорога, проложенная по краю леса, в обход основного массива, избитая тракторами, исполосованная телегами, и делала от станции большой крюк, прежде чем выводила к озеру. Идти напрямик через лес, густой, тесный, заросший колючим кустарником, нечищенный, с сухостоем и упавшими деревьями на каждом шагу, казалось ему невозможным, и он спросил: — Разве вы шли сюда не дорогой, а прямо через лес?

— Ну да. Дорогой что? Дорогой мы уже ходили, там совсем не страшно. А тут я вся исцарапалась, и так боялась, что чуть в штанишки не наделала.

Филипп расхохотался.

— Зачем вы смеетесь? — искренне удивилась Сима. — Все, слава богу, обошлось.

— Действительно, — сквозь смех выговорил Филипп. — Действительно, слава богу…

Палатка стояла на просторной поляне под иссохшим дубом. Увидев ее, Сима запрыгала и захлопала в ладоши. Когда Филипп включил фонарь, она тотчас юркнула внутрь занять место себе и брату, но потом вдруг села и сказала, надув губы:

— Не хочу. Не хочу и не буду. Дядя Филипп, я тоже считаю, что спать преступление.

— Сим, ты где? — крикнул, подбегая, Клим. — Папка обещал завтра лодку достать!

— Не может быть. Это правда, пап?

— Правда, правда, — буркнул Гриша. — Поторапливайтесь. Если через пять минут я не услышу вашего дружного храпа, никакой лодки вам завтра не будет.

— Ой, папочка! — запрыгала Сима. — Какой ты у нас правильный!

— Все, — строго сказала Римма. — Спать. Все разговоры завтра.

— Ма, — попросил Клим, — а можно я лягу с краю?

— Ни в коем случае.

— Ну, ма-аа.

— Я сказала — нет.

— Жаль, — расстроенно сказал Клим. — Ма?

— Ну, что?

— Прости великодушно.

— Еще одна похожая шутка, — с угрозой в голосе сказала Римма, — и завтра утром мы возвращаемся домой. Это я тебе обещаю.

— Все, — сказал Клим. — Меня нет. Я умолкаю.

Вдвоем они быстро приготовили детей ко сну. Римма переоделась в легкий халат, и они с Гришей пошли на озеро купаться.

— Спят, как сурки, — уходя сказала она. — Намаялись. Теперь до утра.

Филипп разжег костер и, подстелив куртку и закурив, прилег у огня. Он смотрел, как с хрустом и свистом поедало пламя сухие сучья и думал, какие дети, какие удивительные и странные дети.

— Дядя Филипп?

— Ох, как ты меня напугал… Что тебе?

Клим в пижаме стоял на четвереньках, до пояса высунувшись из палатки, и с жадностью смотрел на костер.

— Извините. Я не хотел вас напугать.

— Пустяки.

— Вы не сердитесь на меня?

— Что ты, конечно, нет.

— Я знаю стихи. И много песен. И Сима знает.

— Очень хорошо.

— А вы знаете?

— Немного.

— Поделимся?

— Непременно.

— Можно мне к вам?

— Нет. Не сейчас. Завтра. Теперь вам надо спать.

— А мама с папой купаются?

— Да. Они должны скоро вернуться?

— Можно мне к вам ненадолго, пока они купаются?

Филипп покачал головой: «Нет». Клим огорченно вздохнул:

— Жаль, — а уполз внутрь палатки. Филипп слышал, как он пожаловался сестре: — Все взрослые бесчувственные. Они не хотят, чтобы мы чего-нибудь хотели.

— Се ля ви, — сказала Сима.

«Вот это, я понимаю, акселераты», — усмехнулся Филипп. Чувствуя за собой смутную провинность, он подошел к палатке и присел у входа.

— Что, не спится, ребята? — позвал он. Молчание. — Клим? — Молчание. — Сима? — Молчание. — Клим, я хочу тебя кое о чем спросить.

— Мы спим, — сказала Сима.

— Ты на меня обиделся, Клим?

Молчание.

— Послушай, — не отступал Филипп. — Ответь мне на один вопрос.

— Дядя Филипп, — с раздражением и обидой в голосе сказал Клим. — Сима, по-моему, сказала вам, что мы спим.

— Ну-ну, не стоит сердиться. Ответь мне, и я отстану. Мне очень интересно. Сима мне рассказывала, что вы шли сюда не дорогой, а через лес. Объясни мне, пожалуйста, почему вы пришли сюда так поздно, уже ночью, в темноте? Вы опоздали на электричку? Или это не случайно?

— Сим, мне ответить?

— Твое дело.

— Я хочу ответить.

— Слушай, — рассердилась девочка, — что я тебе, нянька?

— Хорошо, я отвечу вам, — сказал Клим холодно. — Дело в том, что мы с сестрой давно хотели увидеть лес ночью. Именно ночью, а не днем, когда совсем не страшно. Я бы сейчас не хотел говорить, почему мы так хотели, Мы бомбили маму, потом папу, и они наконец сдались, Мама с папой даже поссорились. Мама сказала, что папа идет у нас на поводу, а папа возразил и сказал, что просто уже поздно, что такие дети, как мы с Симой, сущее несчастье на его примитивную голову и что у него нет сил справиться с нами. А мама сказала, что мы упрямые и капризные, потому что папа мягкотелый, а папа сказал «да» и добавил, что когда-то маме это в нем нравилось… Впрочем, я уже болтаю лишнее… Спокойной ночи.

— Мне холодно, — сказала Сима. — Обними меня, Клим.

— Возьми мою куртку, — предложил Филипп.

— Спасибо, мы обойдемся, — сказал Клим.

В это время внимание их привлек внезапный отдаленный рев машины. Филипп невольно замер, прислушиваясь к характерным взвизгам надрывающегося двигателя. Сима сказала:

— Кого там еще черти несут?

Судя по нараставшему ровному гулу, машина, перестав буксовать, теперь стремительно приближалась.

— Разве можно сюда на машине? — удивился Клим.

— Выходит, можно.

— Он, наверное, сумасшедший, — заключила Сима.

Вскоре в свете костра Филипп увидел светлую «Волгу», лихо взявшую подъем на поляну. Остановившись метрах в тридцати от них, водитель вышел из машины, обошел ее вокруг, постучал носком ботинка по каждому колесу, затем с силой захлопнул дверцу и, точно с неохотой, вразвалку, направился к их костру.

— Спокойной ночи, дядя Филипп, — сказал Клим. — К вам гости. По-моему, вы совершили ошибку, когда не разрешили нам немного посидеть у костра.

— Возможно, Клим. Я уже сожалею об этом.

— Вы опять совершите ошибку, если