За три моря. Путешествие Афанасия Никитина - Константин Кунин

Отряду Ахмеда отвели место у самого берега. Афанасий, отдохнув после дороги в своей палатке, решил отправиться на поиски Юши. Он узнал, что шатры телохранителей разбиты далеко от реки.

Наступил вечер. Всюду готовили ужин. Дым от сырых веток и кизяка застилал все вокруг.

Афанасий долго плутал вокруг бесчисленных шатров, натыкаясь на сонных верблюдов, на веревки, протянутые между палатками, на охапки сена, мешки с рисом и просом. Он хотел попросить кого-нибудь указать ему дорогу, но из шатров то и дело выбегали слуги, конюхи и подручные, ругали его, грозили палками и гнали прочь.

– Выслуживаются, собаки, перед хозяином! – проворчал Афанасий. – Воистину правы персы: не так приходится терпеть от сильных мира сего, как от обезьян их.

Наконец натолкнулся он на стражников. Те шли гуськом, били в барабаны и орали во все горло: «Берегись!»

Им надлежало оберегать стан от воров, но этими криками они прежде всего предупреждали о своем приближении самих воров.

Афанасий спросил стражников, где палатки телохранителей. Те посоветовали ему держать путь к «небесному свету» – очень высокому столбу, хорошо заметному из любого конца стана.

Никитин отправился туда. Пока он шел, совсем уже стемнело, и на верхушке столба зажегся светильник, сиявший, как звезда.

У столба были шум и толчея. К «небесному свету» приводили потерявших хозяина коней и быков, приносили найденные вещи. И всякий знал, что пропажу нужно искать именно здесь. Стражники приводили сюда пойманных воров на расправу. К «небесному свету» шли и те, кто, вроде Афанасия, заблудился в стане. Но он вскоре нашел палатку, где жили Юша с Селимом.

Юша был очень рад приезду Афанасия.

Они вышли из палатки и направились к берегу реки.

– Государево жалованье немалое, – рассказывал Юша, – но начальник наш жирный кус себе урывает^[89]. Хочешь добыть хорошего корма для коня из султановых складов – неси дары, хотя корм тот даровой; хочешь оружие получше выбрать или не хочешь в дозор идти – за все неси подарки… А враг силен! – вдруг, после недолгого молчания, сказал Юша. – Трудно будет нам воевать!

– Через три месяца конец твоей службе, Юрий. Что думаешь делать?

– А ты, дяденька Афанасий?

– На Русь пойду.

– И я с тобой! Неужто здесь оставаться! – засмеялся Юша.

Долго беседовали они, сидя на берегу.

Юша проводил Афанасия до шатра Ахмеда и, попрощавшись, пошел к себе. Никитин долго смотрел вслед статному, высокому юноше.

В этот вечер он видел его в последний раз…

Через два дня в палатку Ахмеда прибежал друг Юши Селим, израненный, с выбитым стрелой глазом. Он рассказал Афанасию, что накануне ночью их отряд повели на приступ маленькой крепости. Когда они подступили к стенам, ворота неожиданно распахнулись и, гремя цепями, из крепости выбежали двадцать боевых слонов.

Внезапный натиск был так стремителен, что отряд султана дрогнул. Воины сгрудились в узком, сдавленном скалами ущелье, и слоны перебили почти всех. Спаслись только те, кто успел спешиться и вскарабкаться на скалы. Юша сражался у самых ворот крепости. Его, одного из первых, слон хоботом сорвал с коня и втоптал в землю.

Афанасий вышел из шатра. Ему хотелось остаться одному.

Он пошел к реке, туда, где несколько дней назад беседовал с Юшей при свете луны. Он хотел вспомнить его таким, каким видел в последний вечер, – высоким, загорелым, вспомнить его голос, улыбку.

Но внезапно под плеск реки он вспомнил дальние заволжские луга, костер на берегу и Юшу, несмелого худенького подростка, и его слова: «Одним бы глазком посмотреть на эти дива! Была бы моя воля – всю землю хоть пешком обошел бы, все бы чудеса повидал!»

– Вот и повидал чудеса, – невесело усмехнулся Никитин.

Под утро вернулся он в шатер и сказал Ахмеду, что идет на Русь.

– Нечего мне делать на чужбине. Опостылела мне она, и никого у меня здесь не осталось.

– А на Руси кто у тебя остался? – спросил Ахмед.

Никитин задумчиво посмотрел на татарина:

– На Руси у меня – Родина!

– Ступай, друг, – сказал татарин, – ты вольный человек. – И вдруг неожиданно, наклонившись к Никитину, прибавил сдавленным шепотом: – Догоню я тебя в Дабхале. Не меньше твоего стосковался по Родине!

Возвращение

На Родину

Страшные засухи посещают порой Декан. Они длятся иногда по пять-шесть лет. Пересыхают реки, иссякают колодцы, в прудах остается на дне лишь глинистая зловонная грязь. Хлеба выгорают в поле. В такие годы вымирают от голода целые деревни, и города, покинутые жителями, становятся добычей джунглей. На этот раз засуха совпала с войной.

Так почти месяц ехал Афанасий по безрадостной земле. По дороге нельзя было купить ничего съестного, и он довольствовался рисом, взятым у Ахмеда.

Он снова перевалил через прибрежные горы, но уже по другому ущелью. Наконец море заблестело перед ним, и он обрадовался ему, как старому другу.

В Дабхале, индийском порту на побережье Аравийского моря, Никитин пробыл неделю. Он рад был бы не останавливаться там вовсе, но пришлось ждать, когда отплывет корабль.

Наконец Никитин покинул Дабхал. Четыре года прошло с тех пор, как Афанасий ступил на индийскую землю. А теперь неудержимая сила тянула его на родину. Он считал недели и месяцы, прикидывал, когда же удастся добраться до Руси.

Но уже в самом начале путешествия расчеты Афанасия не оправдались. Бури и грозы не позволяли кораблю идти прямым путем вдоль берегов Индии и Персии. Они угнали его далеко на запад; целый месяц носился он по волнам Индийского океана, пока наконец не очутился в Красном море, у берегов Эфиопии.

Как хищные птицы, налетели на корабль прибрежные разбойники – чернокожие сильные воины с выкрашенными в красный цвет курчавыми волосами. Они были вооружены узкими мечами, длинными копьями и белыми с желтым узором щитами.

Пираты на лодках подплыли к кораблю, окружили его со всех сторон, и вождь, поднявшись на палубу, потребовал выкупа. Пришлось дать им перца, риса и хлеба. Разбойники уплыли, но на другое утро явились вновь. Пять дней не было ветра, пять дней корабль не мог отплыть от эфиопского берега, пять дней приезжали разбойники за данью.