Мастер и Маргарита - Михаил Булгаков

В то время, как случилось несчастье с Никанором Ивановичем,недалеко от дома N 302-бис, на той же Садовой, в кабинете финансового директораВарьете Римского находились двое: сам Римский и администратор Варьете Варенуха.

Большой кабинет на втором этаже театра двумя окнами выходилна Садовую, а одним, как раз за спиною финдиректора, сидевшего за письменнымстолом, в летний сад Варьете, где помещались прохладительные буфеты, тир иоткрытая эстрада. Убранство кабинета, помимо письменного стола, заключалось впачке старых афиш, висевших на стене, маленьком столике с графином воды,четырех креслах и в подставке в углу, на которой стоял запыленный давний макеткакого-то обозрения. Ну, само собой разумеется, что, кроме того, была вкабинете небольших размеров потасканная, облупленная несгораемая касса, полевую руку Римского, рядом с письменным столом.

Сидящий за столом Римский с самого утра находился в дурномрасположении духа, а Варенуха, в противоположность ему, был очень оживлен икак-то особенно беспокойно деятелен. Между тем выхода его энергии не было.

Варенуха прятался сейчас в кабинете у финдиректора отконтрамарочников, которые отравляли ему жизнь, в особенности в дни переменыпрограммы. А сегодня как раз и был такой день.

Лишь только начинал звенеть телефон, Варенуха брал трубку илгал в нее:

– Кого? Варенуху? Его нету. Вышел из театра.

– Позвони ты, пожалуйста, Лиходееву еще раз, – раздраженносказал Римский.

– Да нету его дома. Я уже Карпова посылал. Никого нету вквартире.

– Черт знает что такое, – шипел Римский, щелкая на счетноймашинке.

Дверь открылась, и капельдинер втащил толстую пачку толькочто напечатанных дополнительных афиш. На зеленых листах крупными краснымибуквами было написано:

Сегодня и ежедневно в театре Варьете

сверх программы:

Профессор Воланд

Сеансы черной магии с полным ее разоблачением

Варенуха, отойдя от афиши, наброшенной им на макет,полюбовался на нее и приказал капельдинеру немедленно пустить все экземпляры врасклейку.

– Хорошо, броско, – заметил Варенуха по уходе капельдинера.

– А мне до крайности не нравится вся эта затея, – злобнопоглядывая на афишу сквозь роговые очки, ворчал Римский, – и вообще яудивляюсь, как ему разрешили это поставить!

– Нет, Григорий Данилович, не скажи, это очень тонкий шаг.Тут вся соль в разоблачении.

– Не знаю, не знаю, никакой тут соли нет, и всегда онпридумает что-нибудь такое! Хоть бы показал этого мага. Ты-то его видел? Откудаон его выкопал, черт его знает!

Выяснилось, что Варенуха, так же как и Римский, не виделмага. Вчера Степа («как сумасшедший», по выражению Римского) прибежал кфиндиректору с написанным уже черновиком договора, тут же велел его переписатьи выдать деньги. И маг этот смылся, и никто его не видел, кроме самого Степы.

Римский вынул часы, увидел, что они показывают уже пятьминут третьего, и совершенно остервенился. В самом деле! Лиходеев звонилпримерно в одиннадцать часов, сказал, что придет примерно через полчаса, и нетолько не пришел, но и из квартиры исчез!

– У меня же дело стоит! – уже рычал Римский, тыча пальцем вгруду неподписанных бумаг.

– Уж не попал ли он, как Берлиоз, под трамвай? – говорилВаренуха, держа у уха трубку, в которой слышались густые, продолжительные исовершенно безнадежные сигналы.

– А хорошо было бы... – чуть слышно сквозь зубы сказалРимский.