Однажды в лесу - Бибхутибхушон Бондопаддхай

— А у Ракхала-бабу нигде нет родственников?

— Слышала, что у него были двоюродные братья в Бенгалии, но ни они никогда не писали, ни он сам домой не ездил. С ними связи нет, что сообщай, что не сообщай о смерти — всё одно. В Каши вроде живет его дядя по матери, но точный адрес я не знаю.

Страшное и безвыходное положение: когда я подумал о том, что ждет эту вдову, оставшуюся на чужбине совсем одну без единой пайсы и с тремя маленькими детьми на руках, мое сердце содрогнулось. В тот день я сделал всё, что было в моих силах, и вернулся обратно в контору. Спустя какое-то время из главного управления в ответ на мое письмо пришло распоряжение выделить сто рупий, чтобы помочь семье Ракхала-бабу, и на эти деньги мы провели последние обряды для покойного.

После этого я еще несколько раз навещал семью Ракхала-бабу. Главное управление назначило ежемесячное пособие в десять рупий для поддержки вдовы, и я лично отвез ей плату за первый месяц. Она обрадовалась и приняла меня как родного брата. Ее благодарность и теплота грели мне душу, и, улучив возможность, я часто навещал их.

3

На северной окраине Лобтулии располагалось большое озеро. В этих краях такого рода водоемы принято называть «кунди», поэтому пруд носил название «Сарасвати кунди».

С трех сторон озеро Сарасвати окружал лес, какой не встретишь в наших землях или Лобтулии: плотная стена высоких деревьев, подножие которых поросло разнообразными лианами и лесными цветами, — то ли от близости воды, то по какой другой причине. Она полумесяцем раскинулась вокруг бескрайних синих вод озера Сарасвати, лишь с одной стороны оставив неприкрытый кусочек, из которого открывался вид на длинную полосу голубого неба и гирлянду гор далеко на востоке. Если расположиться где-нибудь на одной из оконечностей этого полумесяца, можно было сполна насладиться необыкновенной красотой озера Сарасвати: по левую сторону тянулся лес, и чем больше вглядываешься в него, тем сильнее теряешься взглядом в плотных темных зарослях лиан, а справа, по ту сторону синих вод, простирались бескрайнее небо и смутно различимая цепь гор — картина, от которой сердце, словно воздушный шар, взмывало ввысь и парило над землей.

Я часто приезжал сюда и подолгу сидел в одиночестве на каком-нибудь камне. Иногда до вечера гулял по лесу, погрузившись в свои мысли. Или, сидя в тени какого-нибудь огромного дерева, слушал щебетание птиц. В наших землях такого богатого разноголосия не услышишь — возможно, берега озера Сарасвати влекли их своим большим разнообразием лесных плодов, а может, на макушках местных высоких деревьев было удобнее вить гнезда. Иногда я собирал саженцы деревьев и цветы. Последних в лесу было особенно много.

Полоса леса по берегам Сарасвати тянулась примерно на три мили в длину и около полутора миль в глубину. От воды глубоко в темную лесную чащу убегала тонкая тропинка — именно по ней я часто гулял. В просветах между деревьями изредка мелькали синие воды озера и тянувшиеся над ними вдалеке полоса неба и гирлянда гор, легкий ветер мягко ласкал кожу, птицы щебетали свои песни, приятный аромат лесных цветов распространялся вокруг.

Однажды я устроился на ветке какого-то дерева. Это было ни с чем не сравнимое чувство радости: над моей головой раскинулся плотный навес из зеленых листьев деревьев, в просветах между которыми мелькали голубые пятна неба, рядом покачивались пышные соцветия лиан, а далеко внизу, под ногами, выбивались из влажной земли крупные шапочки грибов. Это место располагало к размышлениям. Сколько самых разнообразных новых чувств и ощущений я испытывал в те моменты! Словно какое-то неведомое, запредельное чувство поднималось из глубины моего существа и постепенно прокладывало себе путь к моему сердцу, наполняя его глубокой радостью. Словно в мерных ударах моего сердца слышалось биение жизни этих деревьев и лиан.

Земли нашего поместья не могут похвастаться богатым разнообразием птиц. Это будто другой мир со своими обитателями. Когда в привычный мир приходила весна, в Лобтулии не было слышно ни зова кокила, не расцветал ни один знакомый весенний цветок. Природа здесь обладала грозным и суровым ликом, бесспорно прекрасным, но лишенным сладостного очарования, — она поражала разум своими простором и строгостью. Словно ровная, лишенная радостных переливов мелодия — малькаунс или дхрупад[74], — размеренное звучание которой погружало разум в особое состояние.

Озеро Сарасвати же, как тхумри, очаровывало разум нежной и мягкой мелодией красоты, наполняя его мечтательностью и негой. Когда я сидел, бывало, в тени какого-нибудь дерева на берегу в жаркий полуденный зной пхалгуна или чойтро и слушал щебетание птиц, мой разум уносился в далекие странствия. Ветер разносил приятный аромат цветущего дерева ним, на поверхности озера цвела водяная лилия. Я подолгу сидел вот так на берегу и лишь с наступлением вечера возвращался в контору.

В Нарха-Бойхар велись землемерные работы для распределения участков между жителями поместья, и мне часто приходилось ездить туда, чтобы встретиться с землемерами. На обратном пути я делал небольшой крюк в пару миль на юго-восток, только ради того чтобы прогуляться немного в тени лесов озера Сарасвати.

В тот день я возвращался оттуда около трех часов пополудни. Проехав выжженные беспощадным палящим солнцем бескрайние поля, я, весь вспотевший от жары, наконец въехал в спасительную тень леса и направился прямиком к берегу озера — оно было где-то в полутора, а местами и больше, милях от лесной опушки. Я привязал лошадь к ветке какого-то дерева, а сам расстелил клеенку в приозерной рощице и улегся. Невысокие деревья и кустарники так надежно укрывали меня со всех сторон, что снаружи никто не мог меня увидеть. Прямо надо мной, на расстоянии вытянутой руки, свисали ветви деревьев, крепкие и толстые стебли лиан, переплетаясь друг с другом, плотным пологом раскинулись над головой, а прямо к груди опускались зеленые, длиной с ладонь, крупные плоды, напоминающие дикие бобы. Тут же росло еще одно дерево, его ветви раскинулись почти на половину рощи и были покрыты настолько мелкими цветами, что их, если не подойти ближе, невозможно было заметить, но какой густой и приятный аромат они источали! Вся роща благоухала нежным ароматом этого неизвестного лесного цветка.

Я уже говорил, что в лесах у озера Сарасвати водилось множество птиц. Столько же их было и тут, самых разных видов и окраса! Дрозды, скворцы, чибисы, лесные попугаи, фазаны, воробьи, лесные болтуны[75], горлицы, зеленые голуби.