Проект «Замуж» - Ольга Тиханова

Какая глупость и… гадость… снова… Зачем, зачем она открыла эту страницу??? Почему эта Мэри выкладывает такие фото?.. А он улыбается… Неужели не стыдно?!

Напрасно Марина недавно решила, что у нее больше не осталось слез, по крайней мере из-за своего бывшего запас оказался внушительным. Настолько, что пришлось взять отгул на работе, идти с таким опухшим лицом в офис никто бы не решился.

Скорее всего, весь следующий день прошел был в приступах саможаления, вопросах «где я ошиблась?» и попытках анализировать каждую минуту, но, к счастью, позвонили из клиники и напомнили, что ждут ее сегодня на контроль.

Она чуть не забыла про самое главное! Да, несмотря на рухнувшие надежды восстановить отношения и на скорое «естественное» материнство, у нее был уже запущенный план Б! Какое счастье!

А через пару часов оглушительное, молниеносное падение на самое дно:

– Ну что ж…результат у нас отрицательный. Но не будем расстраиваться. В первый раз такое часто бывает.

– Ничего?

– Увы. Будем пробовать еще. Рекомендую в этот раз войти в протокол. Шансов будет больше. Значит, так, смотрите, что нам нужно…

Деловитый голос врача звучал еще какое-то время. Руки протянулись вперед и взяли новые бумаги, голова сама кивала на сухие инструкции голоса в белом халате.

Выйдя из клиники, Марина тут же выбросила все документы в ближайшую урну. Пришла домой, упала на кровать и в ту же минуту крепко уснула, провалилась, как когда-то в детстве, до самого утра.

Пункт необязательный

Детские травмы. Сам себе психолог

Марина не очень верила в психологов. Она верила в Светку: в ее светлый разум и холодный душ слов. А также в Лену, ее абсолютное понимание, принятие и мягкость, в которые можно закутаться, словно в плед. Этого вполне хватало для преодоления любых невзгод.

Но вокруг только и разговоров, что о психоанализе, проработке травм и терапии, искушение попробовать слишком велико. И пробы были. Сначала энтузиазм приводил к очередному коучу или психологу, заставлял записаться на курс и внести оплату, потом была пара лекций, воспринятых с охотой, и даже попытки выполнить какие-то домашние задания. А потом все, запал угасал, и максимум, на что хватало, – просто дослушать курс до конца, как лекции. Применять знания, анализировать и «прорабатывать» – уже нет, на это не хватало ни сил, ни времени, да и желания тоже.

Череда неудач на пути к замужеству и материнству снова навели на мысли о психологе. Может, дело в ней самой, в Марине? Сходить бы разобраться, проработать, поговорить о детстве… Вдруг поможет.

В детстве она сначала мечтала стать балериной, а потом художницей. После систематичного нытья – «ну, маааам» – мама отвела ее в балетный кружок.

Преподавательница осмотрела девочку, не скрывая скепсиса, и изрекла: «Ну, приходи, если хочешь».

Марина хотела. Прибежала на занятие первой, быстро переоделась в специально купленные лосины и сидела, вытянув спину в струну, почти полчаса в коридоре. Ждала. Каждые пять минут вскакивала и разглаживала несуществующие складки на лосинах, трогала пучок на голове, сооруженный мамой наспех, на месте ли? На месте. Фух.

Пришли остальные девочки. Спокойно-буднично переоделись, привычным движением поправили «пучки», обули чешки и равнодушно вышли в зал.

Марина за ними, самая последняя. А в зале!.. Зеркала! Станок! Даже пол под ногами казался особенно изящным и воздушным. Дыхание само собой замирало.

Преподавательница включила музыку и начала тренировку. Марина старательно выполняла па. Минут пять. Под звуки рояля. Правая стопа – «раз-два», «к себе – от себя», левая стопа – «носок тянем». Сама себе она казалась уже чуть ли не Майей Плисецкой.

Подошла преподавательница, на лице – выражение обреченной брезгливости.

– Пятка где?.. Нога прямая… Вот так… – она резко рванула ее ногу в сторону, кажется, даже послышался хруст. – Носок… еще!.. тянем!.. больше!.. еще!..

Вцепившись в стопу Марины, она потянула пальцы вниз, к полу, пытаясь выпрямить. Но стопа никак не гнулась. Было очень больно. Слезы выступили сами собой. А ногу все тянули и тянули, еще и еще…

– Ай… – не выдержала Марина и тут же возненавидела себя за это.

Преподавательница моментально выпустила ее ногу из руки, смерила равнодушным взглядом и отошла. А после занятия сказала маме, что не видит смысла в дальнейшем обучении – у девочки совсем нет данных.

Мама рассеянно кивала.

– Да-да, до встречи… Марин, собирайся побыстрее!

– Вы меня услышали? Вам не надо больше приходить. И мучить ребенка.

– Но мы же оплатили месяц… пусть походит. Вдруг разойдется.

– Не разойдется. Но как хотите, – пожала плечами педагог.

Марина восприняла слова педагога как вызов – нет данных, говорите? А вот я вам покажу! И докажу!

Но с каждым занятием, сопровождаемым равнодушным взглядом и бесконечной болью, задор угасал.

Последнее занятие стало самым приятным, потому что после него все должно было наконец-то закончиться.

Подумав один вечер, Марина решила обязательно стать художницей. Был еще вариант – пойти в музыкальную школу. Все девочки хотя бы год отходили в это заведение и могли сыграть что-то элементарное на домре или аккордеоне, а самые удачливые – на пианино. Последнее, конечно, считалось особым шиком, а уж если ты играешь «в две руки», то почти богиня!

Особенно выпендривалась Анька с девятого этажа. Она была старше Марины на три года, во дворе все дружили и смешивались независимо от возраста.

Анька училась в музыкалке третий год. И умела играть «К Элизе» Бетховена! Это было самое известное (или единственное известное?) и популярное классическое произведение среди девчонок. Марина в душе была готова пойти учиться музыке только ради того, чтобы тоже однажды его сыграть.

Когда Ане нужно было зайти домой – за мячом, скакалкой, мама позвала, – все девочки шли с ней, ждали в коридоре. Аня же оставляла дверь в квартиру открытой, садилась за инструмент (именно так она говорила, как профессионалы) и играла «К Элизе». А подруги слушали, забывая моргать от восхищения ее способностями.

Но Марина точно знала – мама не купит ей пианино. Ни за что. А учиться играть на домре или аккордеоне смысла нет. Кого она удивит, если начнет растягивать меха или бренчать на почти балалайке? Вообще не классно: останется только сесть на лавочке и натянуть на голову ушанку. Хотя и без того засмеют.

Поэтому она решила податься в живопись. Ведь каждая правильная и хорошая девочка должна была заниматься чем-то творческим. Спортивные секции были не в почете. Спорт и девочка? Ерунда какая-то! Будет мускулистая, как мужик. Это занятие для пацанов. А