Когда нам будет 40 лет - Елена Игоревна Ротман

Куроки, пусть в твоей жизни все будет хорошо.

С любовью A.P.

24.12.2003

С Рождеством и Новым Годом!

К. and S.

Этот год в цветнике княгини Марии был ознаменован в честь китайской розы, что не поддавалась на все ухаживании и не собиралась приживаться, тем более цвести. Цветник был гордостью женщины, хобби и младшим капризным ребенком. Он находился в удалении от дворца, так что бы школьные экскурсии, что так часто бывали тут, не мешали размеренной и закрытой жизни вельмож.

Именно тут Анна нашла свою мать. Княгиня, стоя на коленях, в рабочей одежде, обрабатывала землю у белоснежных лилий, что в отличие от вышеупомянутых роз прекрасно поживали, давя своим тяжелым запахом ближайшие метров пять.

– Ты снова здесь? – спросила Анна, присев на корточки рядом с ней. Она тоже была одета в какие-то штаны, странную кофту с капюшоном и кеды.

– В доме как-то тихо стало, – вздохнула Мария и оторвала у цветка повядший лист. – Сколько вокруг людей, но так непривычно пусто.

– Никто ничего не разбивает, не носится с собакой за котом и не ворует из кухни сладкое? – улыбнулась девушка, подавая матери совочек для удобрений.

– Да, – чуть поджала губы женщина. – Я не заметила, как вы выросли. Ты постоянно занята, Саша снова уехал. Все упорхнули. Я уже начинаю жалеть, что мы с Альбертом даже не пытались завести ребенка.

Анна невольно отодвинулась, ошарашенная этими словами. А что если бы они и вправду попробовали и у них получилось? Она бы не стала официальной наследницей, с ней бы не возилось полдворца, Альберт бы не тратил на нее время, и скорее всего она не встретила бы Куроки. Определенно не встретила – к Винзорам она ехала именно как наследница. Нет престола – не было бы приглашения. Но с другой стороны: она была бы свободна от всех этих рамок, путешествовала бы, помогала ООН, месяцами отдыхала на пляже или уехала учиться в Лондон. Но общалась бы она с Виктором? Стал бы он обращать на нее внимание и проводить бесконечные часы за чашкой чая? А Хезер? Приставили бы к ней Хезер или отдали бы кому-нибудь простодушнее как Луис у Саши? И ведь без великолепной Хезер она не стала бы даже в журналы отправлять свои рассказы и получать конструктивную критику, что в первое время серьезно доводила ее до слез. Что если бы? Лично она уже не видела себя без «короны на голове».

– Может быть, ты начнешь курировать какой-нибудь отдельный интернат? Для начала один, а потом переделаешь структуру Стефании под себя? – возможно, это было жестоким предложением, после такого откровения, но иного княжна придумать не могла. – Столько неблагополучных пластов есть. Ты потихоньку сможешь все объединить. А потом…

– Потом вернется Саша и будет мне помогать, – воодушевилась княгиня Мария и обняла дочь.

– Ты говоришь о нем, словно он отбывает пожизненное в тюрьме строгого режима, – вздохнула Анна. – Саша уехал на неделю. А когда будет учиться в университете, то сможет каждый день звонить тебе. Писать, прилетать на каникулах. Просто вдолби себе в голову, что он в Грепиль, просто в закрытой школе.

– Я никогда бы не отправила вас с закрытую школу, – прошептала Мария. – Как можно не видеть своего ребенка каждый день? Когда ты станешь матерью, ты поймешь меня.

Анна улыбнулась и поцеловала ее в щеку. Они все. Все вокруг уверены, что она найдет мужа, что у них будут дети, что у нее будет настоящая сказка, как у отца Альберта и Стефании. Почему же она в последнее время сгущает краски сильнее, чем обычно? Может потому что боится приближения той самой даты, которую сама себе установила? Вдруг придет тот день, а она будет все еще одна со своим туманным будущим и шаткими планами? Одиночество – страшнее всего.

24.12.2003

С Рождеством!

P.S. Вылетаю на Новый год в Акиру. Просто жажду увидеть огромный живот Соры. Интересно, она ходит или все – таки перекатывается?

pr. S.

Яркие, разноцветные гирлянды украшали не только ели, стоящие в гостиной, но и лестницы, а так же дверные проемы.

Чуть первые сумеречные тени опустились на первую ступень главного балкона дворца, по всему княжеству начали загораться разноцветные огоньки, освещающие своими разноцветными отблесками здания и статуи.

Снег, чаще всего окропленный синим светом лапочек, лежал повсюду мелким ровным слоем, помогая людям создавать некое подобие сказки.

На огромном балконе дворца, стоявшего в центре Грепиль – Вилля, уже собрались все гости, пришедшие сегодня на празднование Рождества, совместно с августейшей семьей. Все они рассматривали темное, почти беззвездное ночное небо, над своими головами.

– Вы все – таки пришли, – к Виктору, что стоял немного в отдалении от прочей толпы, подошла Анна, конечно же, не накинувшая ничего теплого на свои оголенные плечи, в который раз наступая на грабли «и – это – по – вашему – холодно?». Это Рождество она решила встретить в темно – синем шелковом платье, по цвету схожем с водой океана, омывавшего берега княжества: оно словно подразумевало смирение и холодность, предавая своей хозяйке еще немного серьезности.

– Да. Пришел, – мужчина обернулся к ней и неодобрительно покачал головой. – Ваше Святейшество, что ни Рождество, а вы стремитесь заболеть.

Девушка фыркнула, но машинально потерла плечи: она внезапно вспомнила, что видела похожую сцену в одном из рекомендованных фильмов Куроки. Правда, тот заканчивался не лучшим образом.

Виктор, молча, снял свой пиджак и набросил его ей на плечи. Сегодня он здесь был без пары, в очередной раз, не сумев удержать свои отношения. Его постоянно винили в том, что он слишком опекает, внимателен и не конфликтен. Да, ему нравились свободные птицы, что могли бросить вызов, но больше ему подходили те, что умели находить компромисс и желали, как и он тихой старости на берегу океана.

– Спасибо, – улыбнулась Анна и посмотрела ему прямо в глаза. Чуть – чуть прищурившись от улыбки с пляшущими чертиками в глазах.

«Ах!» Послышался вздох толпы: все горящие огни Грепиль – Вилле погасли. Значит, через десять секунд наступит полночь и наступит грандиозный салют, задуманный Альбертом.

За секунду до первого залпа, словно это было запланировано и многочисленно обдумано заранее, Анна привстала на носочки и легко коснулась губ Виктора.

– С Рождеством, – все еще улыбаясь, произнесла она, и чуть повернув голову начала наблюдать за тем, как на темно – синем бархате неба рождаются и умирают всплески разноцветных огней.

Второй