TRANSHUMANISM INC. - Виктор Олегович Пелевин

Так продолжалось несколько лет. Сасаки-сан воскресил почти всех великих воинов, которых помнила история — и все они вернулись в небытие. Потом Сасаки стал делать куклы воевавших между собой правителей — и заставлял их рубиться друг с другом вместо того, чтобы губить самураев. После боя Такеды Сингена с Одой Нобунагой (победил, как ни странно, Синген — коварным ударом боевого веера) оказалось, что у Сасаки хватает денег на банку второго таера.

Он сразу ее и купил. Медлить не стоило, потому что фортуна переменчива, успех перетекает в поражение — и Сасаки-сан уже видел впереди печальный финал.

Его бойцы были всего лишь куклами. Одна программа наносила поражение другой. В их синтетических жилах плескалась красная краска. А баночные якудзы любили живую кровь. Они хорошо помнили ее вкус, цвет и запах. Новизна придуманного Сасаки зрелища и высокое искусство боя, которое он сумел воскресить, удерживали баночный интерес долго — но приедается все.

Если честно, объяснил один из зеркальных секретарей, то, что делает Сасаки — просто механическая симуляция. А баночникам и так доступны любые симуляции. Поэтому куклы Сасаки понемногу надоедали избалованным клиентам, и тотализатор стал приносить все меньше денег.

Интерес баночных якудз, временно притянутый его куклами, возвращался к боям между живыми телами. Бойцы некрасиво лупили друг друга цепами и бейсбольными битами — но зато в очки зеркальных секретарей брызгала настоящая кровь. Высочайшее искусство снова проигрывало балагану. Как всегда.

И опять в этом была щемящая красота поражения и гибели, понятная только японцу высокого духа, видящему ясно, что вся история страны Ямато с восьмого века была такой же изысканной трагедией — поражением света, ниспровержением утонченного и прекрасного. Лишь тупые западные варвары и их островные подпевалы способны были находить в этом то становление феодализма, то капиталистическую революцию, то небывалый экономический подъем.

Чтобы удержаться в бизнесе, надо было придумать что-то новое. Радикальное. Выйти на бой с пошлостью мира — и рассечь ее ударом фамильного меча. Такой путь существовал, Сасаки чувствовал это животом. Но решение никак не приходило, и он продолжал понемногу делать своих кукол.

У него был теперь контракт на банку второго таера — но в мир иной, в отличие от некоторых, Сасаки не спешил, со спокойной и ясной душой доживая в старом Токио последние телесные годы. Приятно смаковать закаты и рассветы этого мира, зная, что скоро распрощаешься с ними навсегда. Но как занятно любоваться ими в уверенности, что на смену им придут совсем другие рассветы и закаты!

Такое спокойное блаженство, думал Сасаки, было прежде знакомо лишь глубоко религиозным людям, верящим, что будда Амида возьмет их в свой западный рай. Все-таки прогресс существует — и странными метастазами проникает даже в область духа.

Но земная жизнь, конечно — не только розовый водопад сакуры, девственный песок сада камней и все прочее, что показывают законопослушным туристам. Жизнь — это еще и азарт риска. Головокружительная тайна. Секретная страсть.

На лолит из Винницы Сасаки-сан вышел случайно, через объявление в защищенном сетевом канале.

Он, конечно, не стал делать закладку — а переписал его фломастерной кисточкой на бумагу, как в древние времена. И потом уже с чистого незарегистрированного гаджета вышел в сеть на загородном пляже, чтобы изучить все параметры, особое внимание обратив на тип затылочного чип-ридера. Как он и думал, азиатского стандарта.

Винницкие лолиты (такой дешевый вариант называли полулолами) работали на серых азиатских комплектующих, которые трудно отследить.

Для чата с продавцом Сасаки-сан вышел в эфир с другого незарегистрированного гаджета — разумеется, через голосовой модулятор. Продавец на экране был нарисованным парнем в бейсболке. Поскольку клиент был из Японии, парень сделал себе японское лицо. Но говорил он по-английски с сильным русским акцентом.

— Чем они отличаются от обычных? — спросил Сасаки-сан. — Почему такой дисконт? Низкое качество?

— Они качественные, — сказал продавец. — Очень близкие к человеку. Собственно, это реальные девки, только стазисные и жестко зачипованные. В том смысле, что работают прямо от чипа. Активны только мышечно-моторные зоны мозга.

— А глаза? — спросил Сасаки. — Они видят?

— Зрительный контур работает в режиме биокамеры, с распознаванием уже на чипе. Глаза просто фиксируют свет, а видит программа. Все остальное по тому же принципу. Мозговая активность значительно меньше, чем у хелперов. Не даем мозгу включиться всерьез, поэтому обходим самые крутые криминальные статьи. На них даже права животных не распространяются. Больших проблем не будет.

Сасаки так и предполагал.

— Как их растят?

— Блиц-рост девять месяцев в растворе, дальше год бегут в мокром стойло-тренажере на протеинах. Электропрокачка мышц. Поэтому мышцы отличные. Тело стопроцентно аутентичное, прослужит пять-семь лет. Если хотите такую со всеми наворотами, живыми мозгами и внутренним чипом, заплатите раз в сто больше, а потом сядете на триста лет.

— Но у них и недостатки наверно есть?

— Да, — согласился продавец. — На чипе только одна программа — отработка команд по смене позы, имитация оргазма и боли, все вот это. Как у синтетической куклы. Фактически, по поведению недорогая кукла и есть. И по управлению очень примитивная. Голосовые команды можно подавать на английском, арабском и фарси — их отрабатывает не мозг, а чип. Есть даже пульт. В общем, простая как пылесос.

Сасаки так и думал.

— По обслуживанию, — продолжал продавец, — будить надо раз в неделю — пожрать, оправиться. Моется сама, на чипе есть программа. Остальное время в стазисе. По стазису предельно заоверклочены. Если хотите совсем худенькую, надо будить для еды не раз в неделю, а раз в десять дней. В общем, не девочка, а скорее биофетиш. Для тех ценителей, кого интересует главным образом биологический аспект. Молодая кожа, запах подмышек, выделения желез, все вот это, что вы в Японии любите…

— Почему вы полагаете, что мы это любим? — спросил Сасаки.

— А то мы не видели… Не стесняйтесь, чего уж там. Если вам биофетиш нужен — уровень высочайший. В остальном просто кукла. Поведение, обучаемость — ноль.

— А чип можно поменять? — тихонько спросил Сасаки.

— Вам не потребуется, — ответил продавец. — Нареканий ни разу не было.

— Можно или нет?

Продавец улыбнулся.

— Мозг вы ей все равно не прокачаете. Неокортекс у нее фактически мертвый. Нейросвязи так сформированы, что доступно только управление мышцами с чипа. Голос можно подключить — но нужна отдельная прога, и говорить она все равно будет только с внешней памяти. Хотите лолу другого класса — готовьте другие деньги. И заодно сушите