Чтобы ахнули - Лариса Каневская

и дотянулась до антресолей. Достала пакет с аккуратно сложенной папиной добротной курткой с овчинным воротником, огромной ветровкой и маминым пальто с норкой. Глаза вновь увлажнились. Она потыкалась в мамин воротник, слезы сразу высохли: мех норки принял всю влагу на себя. Вера растроганно подула на мех, прижалась щекой и успокоилась, затем удовлетворенно оглядела пустой шкаф и задумалась.

А к чему ей вообще большой шкаф? Без бутылок, сумок и тряпья в старом шкафу чертова куча места. Вера бережно вернула пакет с родительскими вещами обратно на антресоли. Аккуратными стопочками разложила свои вещи на две полки. Можно было бы еще столько же вещей добавить, только их нет, да и незачем. Вытащила из-за шкафа сложенную картонную коробку из-под старого телевизора, расправила, закинула туда посылку для тетушек. Потом, обтирая большим лоскутом пыль с каждой бутылки, перетаскала алкоголь на кухню и сложила в дерматиновый угловой диванчик. Села, снова привстала, вытащила из-под себя бутылку водки:

— Ну что, выпьем по одной и завтра никуда не пойдем?

Вера подмигнула родителям, заботливо наблюдавшим за ней с фотографии в черной рамочке, достала из тумбочки три стакана. Отец с матерью со стены сейчас выглядели чуть растерянными.

Вера отвинтила пробку, понюхала, брезгливо вытерла нос и спрятала бутылку снова в диван.

— Не дождетесь, — погрозила она кому-то пальцем и спокойно отправилась спать.

Вовкин барабан

Нонна звонила сыну ежевечерне. Ей важно было не прерывать тоненькую ниточку семейной традиции. Она звонила своей мамочке, бабушке Игоря, все годы ровно в 21.00 до самой ее смерти — так в их семье было заведено. Так было, когда еще телефонов не было — тогда писали письма. С появлением телефонов связь стала проще. Младшее поколение регулярно звонило старшему, делилось новостями, справлялось о здоровье. Увы, Игоря приучить соблюдать традиции оказалось невозможно.

Нонна пробовала и хитростью, и на жалость давила, и просила, и требовала — ничего не вышло. «Ну что ж, мальчики… они другие», — утешила себя Нонна и взялась звонить сама.

* * *

Как она была счастлива, когда Игорек наконец женился. Мальчику под сорок, а он все прозябал в холостяках. Никакой ответственности, никаких обязательств на себя брать не желал. Нонна периодически хваталась за валокордин, слыша от соседей, что Игорь, пока она на работе, снова неизвестную девушку домой днем приводил. И вот в семью вошла Антонина, которая быстро навела порядок в его личной жизни. Антонина была не настолько красивой, чтобы мужчины теряли голову (слишком высокая, чересчур сутулая и безнадежно костлявая), но Игореву голову она сразу поставила на нужное место.

Всем в доме стало ясно, что все будет так, как решит Антонина. Нонна ушла на пенсию, но дома просидела недолго — быстро устала от Тониной муштры. Пришлось ретироваться, благо было куда. Мама Ноны, то есть бабушка Игоря, завещала внуку квартиру в Строгино, но тот не пожелал уезжать из центра. Нонна уехала в спальный район, оставив сыну собственную квартиру на Смоленской. Шумный центр — для молодых и неуемных, а Нонне как раз Строгино показалось идеальным местом для жизни: неспешные прогулки вдоль набережной, смакование крохотной чашечки кофе с видом на залив. Больше всего на свете Нонна обожала смотреть на воду. Из окон квартиры на Смоленской вода тоже была видна, но в Строгино по кромке воды можно было еще и бродить босиком — счастье!

* * *

Через год Нонна стала бабушкой. Только сейчас Нонна осознала, как выглядит безграничная любовь: внука — Владимира Игоревича — обожала без памяти, можно сказать, боготворила. Первое время Вовку ей выдавали в коляске — погулять, но дома с малышом не оставляли: боялись, не справится. Тоня только своей маме доверяла. Нонна расстраивалась, обижалась на молодых, но ничего не могла поделать. Терпение, только терпение. И вот наступил на ее улице праздник. Игорь с Тоней собрались в отпуск — покататься на горных лыжах в Австрии.

— Мам, мы оставим тебе Вовку на десять дней? Тонина мама заболела, одна надежда на тебя…

— Конечно, Игоречек! Прекрасно! Катайтесь, отдыхайте, загорайте, ведь в горах витамина Д больше, чем внизу, главное, ни о чем не беспокойтесь.

— Мы каждый день будем тебе звонить на мобильник, входящие звонки для тебя будут бесплатны, ты сама не звони. Тоня, конечно, нервничает, справишься ли.

— Сыночка, ну, не обижайте же меня, я вон какого прекрасного мальчика Антонине вырастила, что ж мне помешает понянчиться несколько дней с мальчиком Вовкой? Как же я мечтала об этом. Скучаю безмерно по нему и по тебе…

— Мам, не надо, ведь все хорошо. С Вовкой точно не соскучишься. Только не потакай пацану, пожалуйста! Тоня — фанат строгого воспитания.

— Ну, милый, это ее право, а право бабушек — баловать внуков.

— И главное, не покупай ему игрушек, у нас и так вся квартира ими завалена. Скажу еще раз при Вовке, чтоб не выпрашивал.

— Ладно.

Когда Нонна с Вовкой остались вдвоем, она заговорщически подмигнула и пообещала просиявшему внуку:

— А мы с тобой все равно поедем за игрушками, выберешь, какие захочешь, и оставим их у меня. Будешь ко мне приезжать и играть в свое удовольствие. — Это была ее маленькая месть родителям внука.

Из Строгино бабушка с внуком на такси добрались до «Детского мира», где вволю разгулялись. Провели в универмаге почти весь день. Вовка, подробный и обстоятельный, подобрал комплект солдатиков и к нему набор из конструктора «Лего», чтобы строить военные крепости. «Лего» у него и дома было, но мама в солдатики играть не разрешала, считая, что мальчикам в войну играть ни к чему: война — это не игра.

Уже на выходе из магазина страшно довольный внук притормозил у витрины с музыкальными товарами. Вовкино внимание привлек большой синий барабан. Он подошел поближе полюбоваться, затем легонько по нему стукнул, барабан звонко отозвался. Веселый продавец в рубашке в крупную клетку обратился к Нонне:

— Вы хотите купить мальчику барабан?

— Я хочу купить все, что сегодня захочется мальчику…

— Отлично, сейчас подберем!

Продавец прищурился на Вовку, скрылся в подсобке и вскоре вынес оттуда три разноцветных барабана и вручил Вовке пару палочек:

— Вот, смотри, пацан, палочки надо держать вот так. Попробуй постучать по каждому, твой барабан отзовется…

Вовка неуверенно оглянулся на бабушку.

— Давай, Вовка, стучи, я на все согласна!

Вовка просиял и принялся бить палочками по всем барабанам. Нонна любовалась внуком, и сердце ее переполняла гордость. Вовка был удивительно похож на нее — такой же решительный, любознательный и веселый.

* * *