Камень небес - Валерий Викторович Дмитриевский

Проценко положил ручку.

– А ведь для поисков есть очень перспективные площади, до которых ещё руки не дошли. Вот смотри…

И он стал разворачивать рулоны и «синьки». Рассказав Витку, чего он ожидает от новых территорий, Проценко произнёс:

– Всё это утопия по нынешним временам. Эти кремлёвские мечтатели скоро совсем утопят геологию. – Он даже не заметил невольного каламбура.

Виток спросил:

– Всё так плохо?

– Ещё хуже, – сказал Проценко. – Не заметил, что в коридорах пусто?

– Заметил. Куда все подевались?

– Куда… Кого сократили, кто сам ушёл. С таким отношением как здесь работать? Случайно услышал, когда Нинель пришла к генералу спросить, по сколько рублей очередной аванс выписывать… Знаешь, что он сказал? «Что ты за это быдло переживаешь, обойдутся пока».

– Неужели так и сказал?

– А чего ещё от него ожидать? Плохо только, что мы сами позволяем ему считать нас быдлом. Боимся без работы остаться, лишний раз не вякаем… Ну ладно, нам-то, старикам, много не нужно, да и не умеем мы больше ничего. Только искать, чего не теряли… А молодёжи как на авансы прожить? За голый интерес, как мы, бывало, раньше, никто работать не будет. Может, оно и правильно… Кому было куда уехать – уехали, другие пристраиваются кто где может: продавцами, охранниками, учителями в школу. Даже в милицию – какие-то курсы там кончают…

– И что у нас осталось, кроме россыпи? – поинтересовался Виток.

– Мало что. Завершим разведку на Анамаките. Съёмку полсотку по северу Делюн-Урана закончим. А больше съёмки вообще не будет. На Асеникте ещё побурим… Олокит закрыли, Неручанду вот закрывают. Теперь, если нет положительных результатов в первый же сезон – всё, денег больше не дают. Ну не делается так, негосударственный это подход! – воскликнул Проценко. – Если вот на Орколикане золото нормально отойдёт, может быть, поиски поставим по притокам. Есть кое-какие мысли… Но вы ведь в этом году даже квоту не выбрали. Так что не знаю.

Виток заметил:

– Так это же первый сезон. Пока развернулись, пока приспособились, то да сё – один блок домыть не успели, вода стала замерзать. Опыта поднаберёмся, тогда пойдёт.

– Дай-то бог. Должно быть, хорошее золото в этой долине, должно! Не зря же столько лет здесь вручную копали.

– А знаете, что в колоде встречается? Царские гривенники, грошики, полтинники, а ещё гвозди кованые, ложки оловянные, подковы, пуговицы металлические… А в лесу дугу лошадиную нашли, почти не сгнила. Вся раскрашенная, в узорах.

– Так вы собирайте всё это, может, музейный уголок устроим. Это же интересно.

– Мелкого золота много, – сказал Виток. – Сносит его по колоде в эфеля[5]. Надо чем-то улавливать.

– Подшлюзок нужен для мелочи. Ну это Волович теперь будет решать… Видел, он компьютер осваивает? Но без наших мозгов это просто железяка. Да и карты на нём получаются какие-то дохлые, без души. То ли дело от руки нарисованные, пером да тушью. У каждого геолога свой почерк, к тому же любая кляксочка, любая нечаянная описка показывают индивидуальность карты, чувствуешь, что она живая. А эта машинерия… одно слово – дохлая.

Выйдя от Проценко, Виток прошёлся по коридору, поочерёдно заглядывая во все камералки: «Ну что, монстры, как успехи?» Обычно после выезда с полевых работ в кабинетах наперебой рассказывались истории о неожиданных находках, смешных случаях, рисковых ситуациях, встречах с сохатыми или медведями (куда же без них!), которые на десятый раз повторялись каждому входящему и в конце концов пополняли фонд экспедиционного фольклора. Кто-то показывал фотографии, где-то потихоньку от начальства отмечали окончание сезона, и везде кипели дискуссии о результатах летних работ, когда оппоненты сначала саркастически обвиняли друг друга в незнании элементарных вещей и отсутствии геологической грамотности, ссылаясь на великие авторитеты прошлого – Обручева, Вернадского, Ферсмана и прочих корифеев, – а потом приходили к выводу, что «природа имеет много гитик» и на данном этапе работ установить истину невозможно. Если какой-нибудь зануда упорно продолжал доказывать своё, кто-нибудь предлагал: «Давайте вынесем ему общественное порицание». И все хором гудели: «У-у-у, су-ка!»…

Виток любил это время – пока распаковывались вьючные ящики, извлекалась полевая документация, раскладывались по стеллажам образцы и сдавались в спецчасть оружие и топокарты, неделя-другая проходили в вольном живом общении, и никто из администрации не бегал по коридорам, заглядывая в каждую дверь, чтобы взять на карандаш неявившихся к восьми часам.

Теперь всё происходило как-то не так. Больших компаний не было, тусовались по три-четыре человека. Рассказывали о летних приключениях, но скучновато, без азарта. И споры вели, но без обычной увлечённости. Над смешными вроде бы историями мало кто смеялся. А в конце разговора следовала реплика, смысл которой был примерно такой: «Да, старик, такие вот дела…»

Виток напоследок зашёл в кабинет к геофизикам. На полулисте ватмана, прикнопленном к стене, красовался следующий текст:

«Геофизик – это субъект, способный с бодрой силой духа выворачивать бесконечные ряды непостижимых формул, выведенных с микроскопической точностью, исходя из неопределённых предположений, основанных на спорных данных, полученных из неубедительных экспериментов, выполненных с неконтролируемой аппаратурой лицами подозрительной надёжности и сомнительных умственных способностей. И всё это – с открыто признаваемой целью раздражать и путать химерическую группу фанатиков, известных под именем геологов, которые, в свою очередь, являются паразитическим наслоением, угнетающим честно и тяжело работающих буровиков».

Виток добросовестно дочитал до конца и хмыкнул. Женя Ярощук, чертивший какой-то график, поднял голову и спросил:

– Ну, как транспарантик? Доходит?

Виток пожал плечами:

– Смутно, смутно… А вы сами-то помните… какая разница между редукцией Буге и редукцией Фая?

– Помню, да не скажу… Слушай, Виток, а кто тебе участок раскорчевал?

Виток назвал. Ярощук записал на бумажке и откинулся на спинку стула:

– Вечером схожу, поговорю… Ну что, много золота намыли?

– Меньше, чем хотели. Дожди были, чуть полигон не затопило. Пришлось срочно плотину поднимать. Время потеряли.

– И сколько вышло на руки?

– Пока нисколько. Завод ещё деньги не перегнал. Трудак не посчитали.

Из-за стола в углу подал голос Вадим Житов:

– Вот где, по-вашему, справедливость, Пантелеич? Вы за сезон, как в артели, получите, а мы так и останемся на голом окладе. А работаем-то в одной фирме. Назначили вас, избранных, в старатели, а я тоже, может, хочу золото мыть и за трудодни получать.

– Это ты у шефа спрашивай. Может, и вам перепадёт.

– Да мы вроде как и не участвовали. И не можем участвовать, вы же на россыпях без геофизики обходитесь.

– Ну а я здесь при чём?

– Так вот я и говорю: нет справедливости… И квартиру вы у меня оттяпали и тоже как будто