Возлюби ближнего своего - Эрих Мария Ремарк

Керн выпил коньяк.

– Я уже два раза заходил сюда, искал тебя, – сказал он.

Штайнер улыбнулся.

– Ноги на чемодане. Значит, негде ночевать, так?

– Да.

– Ты можешь спать у меня.

– Правда? Это будет чудесно! До сегодняшнего дня я ночевал в одной еврейской семье. Но сегодня я должен был оттуда уйти. Они страшно боятся держать кого-либо более двух дней.

– У меня ты можешь не бояться. Я живу далеко за городом. Мы можем отправиться прямо сейчас. Ты выглядишь очень сонным.

– Да, – сказал Керн. – Я устал. И не знаю почему.

Штайнер кивнул кельнеру. Тот примчался галопом, словно старая боевая лошадь, которая долго таскала повозку, а сейчас вдруг услышала звуки боевых фанфар.

– Спасибо, – поблагодарил он заранее, прежде чем Штайнер успел расплатиться. – Большое спасибо.

Потом взглянул на чаевые.

– Целую ручки, – пробормотал он в избытке чувств. – Ваш покорный слуга, господин граф.

– Мы должны добраться до Пратера, – сказал Штайнер, выйдя на улицу.

– Я пойду, куда хочешь, – ответил Керн. – Я снова бодр и свеж.

– Поедем на трамвае, у тебя же тяжелый чемодан. Все еще туалетная вода и мыло?

Керн кивнул.

– Между прочим, я переменил имя, но ты можешь спокойно называть меня Штайнером. На всякий случай я оставил второе имя – как у артиста. В случае чего, могу утверждать, что одно из имен было псевдонимом. Смотря по обстоятельствам.

– Кем же ты сейчас работаешь?

Штайнер засмеялся.

– Некоторое время я был подручным кельнера. Но когда бывший кельнер вернулся из больницы, я должен был снова уйти. Сейчас я работаю в универсальном заведении Поцлоха, ясновидец и холуй в тире… Ну, а какие у тебя планы здесь?

– Никаких.

– Может, я смогу тебя устроить у нас. Время от времени нам нужны помощники. Схожу завтра в каморку старого Поцлоха. Преимущество наше заключается в том, что Пратер никто не контролирует. Тебе даже не надо заявлять в полицию.

– О, боже! – воскликнул Керн. – Это было бы великолепно. Мне бы хотелось сейчас остаться в Вене подольше.

– Вот как? – Штайнер искоса посмотрел на Керна.

– Да.

Они вышли из трамвая и пошли по ночному Пратеру. Недалеко от Руммельплацштат Штайнер остановился перед вагоном, приспособленным под жилье.

– Ну, мальчик, вот мы и пришли. В первую очередь мы соорудим тебе нечто вроде кровати.

Он достал из угла одеяла и старый матрац и расстелил их на полу, рядом со своей кроватью.

– Ты, наверно, хочешь есть? – спросил он.

– Право, я не знаю…

– В маленьком ящичке лежит хлеб, масло и кусок сала. Сделай и мне бутерброд.

В дверь тихо постучали. Керн отложил нож в сторону и прислушался. Глазами он искал окно. Штайнер рассмеялся.

– Старый страх, малыш, а? Мы наверняка от него никогда не избавимся. Входи, Лила! – крикнул он.

Вошла стройная женщина и остановилась на пороге.

– У меня гость, – сказал Штайнер. – Людвиг Керн. Молод, но уже успел побывать во многих странах. Он останется здесь. Ты сможешь нам приготовить немного кофе, Лила?

– Да.

Женщина взяла спиртовку, зажгла и поставила на нее кофейник с водой. Потом начала молоть кофе. Она делала это почти бесшумно – медленными скользящими движениями.

– Я думал, что ты уже давно спишь, Лила, – сказал Штайнер.

– Я не могу спать.

У женщины был грудной хриплый голос. Лицо узкое и правильное. Черные волосы расчесаны посередине. Внешностью она походила на итальянку, но акцент был жесткий, характерный для славян.

Керн сидел на сломанном плетеном стуле. Он очень устал, устала не только голова – все тело расслабло, его охватила сонная вялость, какой он уже давно не ощущал. Он почувствовал себя в безопасности.

– Не хватает только подушки, – сказал Штайнер.

– Пустяки, – ответив Керн. – Я сложу свою куртку и подложу немного белья из чемодана.

– У меня есть подушка, – сказала женщина.

Она заварила кофе, затем поднялась и вышла из комнаты, бесшумно, словно призрак.

– Иди ешь, – сказал Штайнер и налил кофе в чашки без ручек.

Они принялись за хлеб и сало. Вскоре вернулась Лила, неся с собой подушку, она положила ее на ложе Керна и села к столу.

– Хочешь кофе, Лила? – спросил Штайнер.

Она покачала головой. Пока они оба ели и пили, она тихо смотрела на них. Потом Штайнер поднялся.

– Время спать. Ты устал, мальчик, правда?

– Теперь – да. Теперь я снова чувствую усталость.

Штайнер провел рукой по волосам женщины.

– Иди тоже спать, Лила.

– Да. – Она послушно встала. – Спокойной ночи…

Керн и Штайнер улеглись. Штайнер погасил лампу.

– Ты знаешь, – сказал он через минуту из теплой темноты, – нужно устраиваться жить с таким расчетом, что ты никогда больше не вернешься на родину.

– Да, – ответил Керн. – Мне это не трудно.

Штайнер закурил сигарету. Курил он медленно. Красноватая блестящая точка вспыхивала каждый раз, когда он затягивался.

– Хочешь сигарету? – предложил он. – В темноте у них совсем другой вкус.

– Хочу. – Керн нащупал руку Штайнера, который протянул ему сигареты и спички.

– Как жилось в Праге? – спросил Штайнер.

– Хорошо. – Керн замолчал, он курил. Потом он сказал: – Я там кое-кого встретил.

– Ты поэтому и приехал в Вену?

– Не только поэтому. Но она – тоже в Вене.

Штайнер улыбнулся в темноте.

– Не забывай, что ты бродяга, мальчик. У бродяг должны быть приключения, но – ничего такого, что разрывало бы им сердце, когда приходится расставаться.

Керн промолчал.

– Я ничего не имею против приключений, – добавил Штайнер. – И ничего – против любви. И меньше всего – против тех, которые дают нам немного тепла, когда мы в пути. Может быть, я немножко против нас самих. Потому что мы берем, а взамен можем дать очень немногое.

– Я думаю, что вообще ничего не могу дать взамен. – Керн внезапно почувствовал себя очень беспомощным. На что он способен? И что он мог дать Рут? Только свое чувство. А это казалось ему ничтожным. Он был молод и неопытен – и больше ничего.

– Вообще ничего – это гораздо больше, чем немногое, мальчик, – спокойно ответил Штайнер. – Это уже почти все.

– Это зависит от того, о ком…