Не исчезай - Виктория Алексеевна Ратникова

врач строго заключал мой диагноз, помню лишь, что чувство было не из самых приятных. Что может ощущать человек, которому остался жить год? Вот и я не могу дать чёткий ответ на этот вопрос, ибо мысли в голове бесконечно путались. А может это и к лучшему? Меньше людей снова пострадает от моих рук. Когда я рассказал об участи Гене, мне казалось, он огорчился даже больше, чем я. Несколько дней подряд он открывал неприкосновенные запасы алкоголя и осушал пол бутылки. Мне было не так больно от осознания неминуемой гибели, сколько от того, какие мучения я снова принес близким.

Четвёртый удар стал финальным. Это произошло позавчера, когда я лишился единственной в моей жизни настоящей любви. Любовь.

Это слово отныне имеет совершенно другое представление. Она молода, безумно красива, на ней клетчатая рубашка и мужские потертые джинсы с дыркой на коленке, а ещё у неё самый прекрасный в мире голос. Мой маленький Ангел, моя Астра, которой я так быстро лишился. Нет же. Я сам лишил себя счастья, в очередной раз идя на поводу общественных моралей.

Когда я встретил Астру, был один из томительных дней, которые я доживал в ожидании гибели. Так сложилась судьба, что в конце мая Ваня попросил пожить у него в квартире и поливать цветы его жены, пока сами они в отпуске. В ту ночь я сильно напился, вспоминая прожитые годы и делая неутешительные выводы. Загуляв по ночным районам, я вышел к набережной, которая практически опустела. Ноги сами повели меня на мост, по которому изредка проезжали автомобили. Вокруг открывался прекрасный вид на Москву, и я даже проронил пару слезинок. А когда я начал медленно забираться на черный забор, разум окончательно затуманился. Склонившись над рекой, я мысленно обращался к прошлому и думал, в какой момент всё пошло не так? Мне нужно было сделать ещё один шаг, чтобы покончить с собой, однако непослушное тело под воздействием алкоголя пошатнулось, и я завалился назад, к тротуару.

«Значит, так должно быть»… подумал я и ушёл с того моста. А потом и вовсе не заметил, как наступило утро, и по счастливой случайности забрел в соседний подъезд и перепутал квартиру.

Я не сразу влюбился в Астру. Все было постепенно, я словно медленно погружался в целый океан чувств. Однако, как оказалось, прошло всего пару дней, прежде чем меня охватил поток чувств. Астра была единственным ярким лучиком среди непроглядной темноты оставшихся месяцев. Да и про болезнь я с ней практически забыл.

Она была моложе меня на девятнадцать лет. И я иногда не сам понимал, что именно привлекло её во мне? Неужели я действительно достоин внимания такой девушки? А когда мы первый раз поцеловались, я испытал такую бурю эмоций, которых не испытывал за всю жизнь. Будто все былое померкло на фоне её синих глаз.

Её синие глаза… Как она смотрела на меня…

Но я лишил нас этого счастья, лишил мою девочку любви, которой ей так не хватало до этого. Я слышал, как она кричала, когда Гена объяснялся с ней. Такую боль, что тогда, я в жизни не испытывал. Сердце разрывалось на клочки, когда моя Астра в истерике умоляла отвести её ко мне.

Я практически не спал уже две ночи, каждый раз прокручивая в голове наш последний диалог. Страх, что я забуду её образ окончательно завладел моим разумом, и каждую минуту я стараюсь вспомнить все детали моей Астры. Гена часто заходит ко мне, как раньше, но вернуться в прежнюю жизнь у меня уже не получится.

Четвёртый удар окончательно добил меня. Осознание того, что эту боль мне терпеть ещё несколько месяцев, не даёт мне покоя. А покой мне может дать лишь моя милая Астра.

И теперь, когда с тяжестью на душе я подвел итоги, я наконец смогу прекратить мучения…

Часть 2

Глава 1

5 лет спустя…

Перрон казанского вокзала был вплотную забит толпами людей, а прохладный осенний ветер проносился сквозь тянущиеся вдаль вагоны.

Стены вокзала были высокими и кирпичными, покрытыми указателями и плакатами, которые создавали ощущение сплошного движения и суеты. Из кафе и ларьков, расположившихся вдоль здания вокзала, тянулись запахи различных еды и напитков, утоляющих голод и жажду путешественников.

На платформах кипела своя жизнь- несколько людей, толкающих тележки с багажом, влюбленные пары, обнимающиеся перед отъездом, и семьи, стоящие у окон, которые ждали своих родственников. Множество различных звуков — гудок поезда, шорох бумажек, голоса людей, — создавали общую атмосферу, наполненную энергией и движением.

К пустому перрону с оглушительным гудком подъехал синий состав, следовавший по маршруту «Сочи-Москва». Машинист выглянул из своего окошка и прикрикнул что-то рабочему на станции, затем головной вагон медленно пристроился к началу платформы, издав финальный гудок. Вагоны, что везли отдыхающих домой, покачнулись и наконец застыли в этом царстве вечной суеты.

Встречающие сразу же бросились к нужным вагонам в поисках своих родных, а когда находили, крепко обнимались и обменивались парой дежурных фраз. Практически все разбрелись по своим компаниям со счастливыми улыбками на лице, и лишь один пассажир остался без сопровождения. Он шагнул на перрон и вдохнул пыльный городской воздух. Пассажир осмотрелся по сторонам, всё ещё храня в сердце надежду на то, что вот-вот он встретиться взглядом с той искрой, которая жила в его сердце долгие годы. Это всего лишь глупые мечты, и, конечно же, воображению не суждено сбыться. Он перехватил в правую руку тяжёлый чемодан и направился в сторону выхода с вокзала, протискиваясь между толпами людей.

Фигура в чёрной жилетке и белой рубашке направлялась в едином потоке кипящей жизни. Потрёпанный ящик с вещами тяжёлым грузом висел в его руке. Шаг за шагом, мужчина всё больше ощущал неприятное покалывание в груди, которое сигнализировало о нарастающем волнении. Выйдя с вокзала, он остановился поодаль от массивных дверей и наконец поставил чемодан на землю. Он осмотрел местность вокруг, узнавая знакомые места, и тяжело вздохнул.

⁃ Вот я и в Москве… — Задумчиво протянул Андрей.

Мужчина закурил «Астру» и покрутил