Али и Нино - Курбан Саид

Не знаю, как это произошло, но в один прекрасный день я проснулся и увидел стоящую передо мной Нино.

— Однако ты здесь обленился, Али хан, — сказала она, присаживаясь на край тюфяка, — к тому же храпишь во сне, это тебе не идет.

— Это из-за анаши, — хмуро ответил я, еще плохо соображая, что происходит.

Нино покачала головой.

— Тогда прекрати курить ее.

— Как ты можешь избивать свою собаку, бессердечная?

— Собаку? А! Я держу ее за хвост левой рукой, а правой так хлещу, что…

— А как ты называешь ее при этом?

— Килиманджаро, — спокойно ответила Нино.

Я протер глаза, и вдруг все отчетливо предстало передо мной: Нахарарян, карабахский гнедой, залитая лунным светом мардакянская дорога, сидящая на коне Сеида Нино.

Нино! Только теперь я окончательно проснулся.

— Нино! — воскликнул я и вскочил на ноги. — Как ты здесь очутилась?

— Арслан ага рассказывает по всему городу, что ты хочешь убить меня. Я услышала это и тут же приехала сюда.

В ее глазах стояли слезы.

— Если б ты знал, как я соскучилась по тебе, Али хан.

Мои пальцы тонули в ее густых волосах, губы приникли к ее губам, они дрогнули, раскрылись, одурманивая, лишая рассудка.

Я бросил ее на постель, одним движением сорвав с нее платье, бесконечно долго ласкал ее, упиваясь нежностью и ароматом ее кожи. Нино взволнованно дышала, глядя мне в глаза. Ее маленькие груди трепетали в моих ладонях. Я крепко сжал Нино в объятиях. Она обвила мою шею тонкими руками и застонала. Мы лежали, плотно прижавшись друг к другу, и я ощущал каждое ребрышко ее худенького тела.

— Нино! — прошептал я, пряча лицо на ее груди.

Казалось, какая-то таинственная, непостижимая сила заключалась в этом слове. Стоило мне произнести его и реальность куда-то отступила, остались лишь большие грузинские глаза, полные слез, и все — страх, радость, любопытство и мгновенная острая боль — отразилось в них.

Нино не заплакала. Лишь, будто устыдившись своей наготы, натянула на себя одеяло, прижалась ко мне лицом. Осторожно, словно боясь испугать ее, я поднял одеяло и лег рядом. Нино порывисто прижалась ко мне, и была в этом порыве жажда земли, истосковавшейся по дождю.

…Время остановилось…

…Мы лежали друг подле друга, измученные и счастливые.

— Теперь я возвращаюсь домой, — сказала вдруг Нино, — потому что вижу, ты совсем не собираешься убивать меня.

— Ты приехала сюда одна?

— Нет, меня привез Сеид Мустафа. Он сказал, что привезет меня к тебе, но если я буду мучить тебя, то сам меня убьет. Вот он, сидит во дворе с пистолетом в руке. Можешь позвать его, если я тебя разочаровала.

Но я не стал звать Сеида Мустафу, а вместо этого поцеловал Нино.

— Ты для этого приехала сюда?

— Нет, — просто сказала она.

— Тогда объясни мне кое-что.

— Что?

— Почему в ту ночь, сидя на коне Сеида, ты не произнесла ни слова?

— Из гордости.

— А сейчас почему ты здесь?

— Тоже из гордости…

Я взял ее руку и стал нежно перебирать тонкие пальчики.

— А Нахарарян?

— Нахарарян? — тихо переспросила Нино. — Не думай, что он увез меня против моей воли. Я знала, что делала, и считала, что поступаю правильно. Потом я поняла, что ошиблась, но это не снимает с меня вины. Во всем была виновата я, и я должна была умереть. Вот почему я тогда молчала, поэтому и сейчас я приехала сюда. Теперь ты знаешь все.

Я благодарно поцеловал ее теплую ладонь. Нино говорила правду, хоть и знала, что эта правда может ей дорого обойтись.

Она встала, грустно, словно прощаясь, обвела взглядом комнату.

— Теперь я вернусь домой, — проговорила она. — Тебе совсем не обязательно жениться на мне, — напряженно улыбаясь, добавила она, — я уезжаю в Москву.

Я подошел к двери, приотворил одну створку. Сеид Мустафа все так же сидел, поджав ноги, и поигрывал пистолетом. Талию, его обтягивал неизменный зеленый пояс.

— Сеид, — громко сказал я, — позови сюда муллу и одного свидетеля. Через час я женюсь.

— Муллу звать ни к чему, — отозвался мой друг, — я сам женю вас, у меня есть такое право. Нужны будут только два свидетеля.

Я закрыл дверь. Нино сидела на кровати, рассыпав по плечам густые черные волосы.

— Подумай, что ты делаешь, Али хан, — смеясь, сказала она. — Ты женишься на распутной женщине.

Я лег рядом с ней, и мы крепко обнялись.

— Ты, в самом деле, хочешь жениться на мне? — прошептала она.

— Да, если ты согласишься стать моей женой… Потому что я теперь кровник, и враги ищут меня.

— Знаю. Но сюда они не доберутся. Давай останемся здесь.

— Что ты говоришь, Нино? Ты хочешь остаться здесь? В этой дыре, без дома, без услуг?

— Да, — отвечала она. — Я хочу остаться здесь. И ты должен оставаться здесь. Я стану вести хозяйство, печь хлеб и буду тебе хорошей женой.