Марк, выходи! - Роман Зинзер

– И нельзя в горы со спичками ходить и с оружием, – сказала Вера. – Гоблины их чуют и сразу нападают на таких людей.

– И что делают?

– Гипнотизируют. Человек садится на снег и просто замерзает. В ледышку превращается.

– То есть его не съедают? – спросил Арсен.

Ему было очень интересно слушать россказни Веры. Я же все больше думал о том, что это именно Вера придумала про ту секту – Сета и Митру, из-за которых пацаны со школы чуть сами себя не взорвали в канализации. Точно она придумала. Бажов просто стырил придумку.

– Нет, сначала не съедают. Снежные гоблины не могут прикасаться к теплому или к тому, что может стать теплым. Поэтому спички и ружье они не трогают. Ружье ведь, как ни гипнотизируй, все равно может выстрелить, правда? А люди замерзают. Некоторых людей гоблины потом забирают к себе и съедают, но если еды у них уже много, то просто оставляют лежать там, где загипнотизировали.

– И так со всеми, кто в горы пойдет?

– Не со всеми. Только с теми, кто гоблинов встретит.

– А орехи-то зачем? Они же невкусные, – спросил я.

– Это тебе невкусные. Я вот тоже орехи не люблю. А гоблины любят, особенно грецкие, и считают, что орехи – это «мозг» растений. Да, растительный мозг. И если они их будут есть, то и сами станут умнее. И еще цветную капусту любят.

– Что такое цветная капуста? – спросил я. Я слышал про такой овощ и раньше, но, как он выглядит, фиг его знает.

– Вот представь мозг человека, – сказала Вера. – Видел же на картинках? А цветная капуста – это «мозг» растений. И орехи.

– А зачем они людей-то гипнотизируют и убивают?

– Ну говорю же, люди сами к ним со спичками приходят. И с ружьями. А у них кровь бурлит от этого, поэтому и гипнотизируют, чтобы самим не забурлить.

– А что из ружья в них нельзя жахнуть, что ли? И никакого гипноза.

– Можно. Но их не видно. Они все белые. У них шерстка белая. И они в снегах прячутся, когда из дома выходят, – ответила Вера. Она повела плечами и развернулась к Арсену.

– Это даже хорошо, что ты в горы не ходил. А то конец бы тебе.

– Угу, – ответил Арсен.

– А сама-то ты откуда все это знаешь?

– А я видела. Да, я видела одного снежного гоблина.

– Да ладно? Ты сама в горах-то не была. Какие тут горы?

– Не была. Я в Зауралке гуляла и увидела. Он был очень-очень белый, почти незаметный. Прятался за деревом. Но я заметила. У меня не было ни спичек, ни ружья, поэтому мне ничего не было и я не загипнотизировалась и не замерзла. Гоблин был очень голодный, а у меня кулек арахиса был. Я у бабки купила возле «Юбилейного». Я высыпала арахис на снег, но никто не подошел. Тогда я поняла, что гоблин просто боится и не хочет мне показываться. Поэтому я пошла гулять дальше, а когда вернулась, арахиса уже не было. Съел все. Вот. Но они редко с гор приходят, только когда очень голодные.

– А брат твой что про гоблинов думает? Колян-то?

– Я никому пока не говорила. Вы – первые. Так что это секрет.

Порыв ветра хорошенько тряхнул нашу вышку. Мы все трое покрепче ухватились за перила.

– А живут они где? – спросил Арсен. Он попривык к высоте и стал иногда что-то говорить.

– В пещерах, – ответила Вера.

– Слушай, откуда ты все это знаешь? Говорят, ты даже в школе два плюс два сложить не можешь. Читать не умеешь.

– Знаю. Знаю, и все.

– А чего читать тогда не можешь?

– Потому что школа – это место дурацкое. Там всех на одном языке учат, а я его не понимаю. У меня там буквы все пляшут и в слова не складываются. Я поэтому свой язык придумала, который понятный и читается. Но он секретный. Я, может быть, вам потом расскажу, – сказала Вера. – А два плюс два я могу. И даже семь на девять могу. Это все из-за языка. Буквы и цифры – как тараканы: хлопнешь тапком, и все. Нету их. Разбежались. А школа – плохая. Дурацкая. И пацаны там все глупые. Надо будет с моим снежным гоблином договориться, чтобы он их всех заморозил. Я ему тогда все орехи отдам. Накоплю денег и скуплю их все у бабуль возле магаза.

– Да, мне рассказывал Диман, как тебя в школе чморили, – сказал я. – Все думали, что ты тупая.

– Сами они тупые. Пусть и учатся со своими старыми и глупыми училками. Меня в другую школу переведут в этом году. Хотя там все тоже тупые. Я была там один раз. Все одно и то же.

– Ты же дома вроде учишься?

– Да, училась. Но с того года придется ходить в школу, потому что учитель больше не может ко мне приходить домой и проверять домашку. А другого нет.

Вера встала и отошла от края вышки. Мы с Арсеном оглянулись и стали за ней наблюдать. Мало ли что. Столкнет еще с ее-то странностями.

– А вы что сегодня делали? – спросила Вера. – От вас воняет как от помойки.

– Мы раков ловили и… – начал говорить Арсен, но я толкнул его плечом, и он замолчал. Не хватало еще, чтобы он про дурдом рассказал этой Вере и про то, как мы оттуда деру давали.

– Раков? Хм. Разводить хотите? – спросила Вера. Она полезла в свою сумку и начала там что-то листать.

– Нет. Мы их съели.

– Живыми? Они теперь вас внутри покусают и детей вам там заведут. Через недельку из вас раки полезут.

– Не, мы пожарили.

– У вас спички есть, что ли?

– Есть, – ответил Арсен.

– Но они промокли, – добавил я.

Я вытащил коробок из кармана шорт и потряс им. Он промок, еще когда Арсен швырял мне кроссовки через Урал. Я открыл коробок. Спички уже почти просохли, и, наверное, их можно разжечь.

– Хочешь вышку спалить? – спросил я.

– Пока нет, – ответила Вера.

Она достала из сумки блокнот и вырвала оттуда три листа. Листы она протянула нам с Арсеном.

– Сделайте самолетики, а то я не умею, – сказала она.

Мы послушались и быстро склепали три самолета. Вера достала из сумки ручку и протянула ее нам.

– Теперь напишите на них желания. Один самолет – мой.

Арсен хмыкнул, я тоже. Я написал на крыле самолета, что хочу велик, и передал ручку Арсену. Он тоже что-то накарябал. Вера писала долго. Даже не