Марк, выходи! - Роман Зинзер

– Теперь их надо поджечь и с вышки запустить, – сказала она.

– Детский сад какой-то, – сказал я.

– Ну и ладно, – ответила Вера. – Зажги-ка свои мокрые спички.

Я чиркнул. Потом чиркнул еще раз. И еще. И еще. Я перечиркал все спички, стер им всю серу с головок и разорвал чиркаш, но так ничего и не загорелось.

– Ну и ладно. Зато теперь снежные гоблины нам не страшны, – сказала Вера. – Тогда сделаем так, – она скомкала свой самолет и снова подошла к краю вышки.

Мы с Арсеном посмотрели вниз. Там были пустое баскетбольное поле, плац Лётки, какие-то заросли и гаражи. Много гаражей.

– Кто попадет своим самолетом в баскетбольное кольцо, у того желание и сбудется, – сказала Вера. – Я последняя кидаю.

– Чего самолеты тогда делали? – сказал я и скомкал бумажку.

Я «примерился» к баскетбольному кольцу. Далеко, а кольцо маленькое, да и ветер дует так, что вышка шатается. Если я сейчас и попаду в кольцо, то только чудом.

Сбоку от меня полетела бумажка Арсена. Тот долго не целился, а просто кинул. И ведь получилось неплохо: как раз затих ветер, и бумажка упала всего в каких-то двух метрах от цели. Но все же мимо.

Затем кинул я. Я все посчитал, учел ветер – не зря ведь у меня пятак по математике в школе, – но вышло ужасно. Ветер так и не дунул, и вся моя поправка оказалась бесполезной. Бумажка упала в метрах десяти от кольца. Сильный переброс. Очень сильный. Я хлопнул Арсена по плечу.

– Что думаешь? – я шепнул Арсену, пока Вера прицеливалась. – Попадет?

– Ни за что, – ответил он.

Мне почему-то хотелось, чтобы Вера попала. Пусть дурочка и читать не умеет, так хоть тут, может, порадуется.

Вера промазала, но всего лишь метра на два, как и Арсен.

– Наши с тобой желания скорее исполнятся, чем у Марка, – сказала Вера и слегка пихнула Арсена локтем. – Ты что загадал?

– Избить Костяна и его брата. Пацанов со двора, – ответил Арсен.

– А я – чтобы от меня в новой школе отстали, – сказала Вера. – А ты, Марк?

– А я ве… – договорить я не успел. Вера меня перебила.

– Смотрите, – сказала она и показала пальцем куда-то в сторону гаражей.

Я пригляделся. Это был Дрон. Точно, Дрон. Он перелез через забор Лётки и шел в сторону нашей вышки.

– Прячьтесь, – сказал я и сел на корточки. – А то этот Дрон заметит нас и докапываться начнет.

– Да я его знаю, – проговорила Вера. – Он за моим братом заходит иногда.

– Зачем? – спросил я.

– Не знаю, – ответила Вера и пожала плечами. – А он наркоман, да?

– Да, может, он тут колется, чтобы никто не видел.

Мы легли на животы и выглянули с края вышки. Похоже, что колоться тут Дрон не собирался. Он подошел к вышке, расстегнул штаны и справил свои дела прямо на железную лестницу, по которой мы поднялись наверх. Я боялся, что он полезет к нам, но пронесло. Дрон застегнулся и пошел дальше через баскетбольное поле. Минуты через три он пропал в кустах.

Мы пролежали еще минут пять. Дрон не возвращался. Скорее всего, ушел через другой выход из Лётки.

– Валить надо отсюда, – сказал я.

Мы все трое встали и сбежали по лестнице с вышки. Мне уже очень хотелось сытно поесть и лечь спать. И не под деревом на Урале, как я мечтал утром, а дома в кровать.

* * *

Так у меня и вышло. Вера после Лётки пошла домой, Арсен свалил провожать своих монтеров. У моего подъезда стояла мама и всматривалась в даль. Я подошел к ней.

– Пойдешь домой? Я волновалась, – сказала она. Голос у нее был тихий и немного дрожал.

Я думал, что она меня будет ругать, но ничего такого не случилось. Мы зашли в подъезд и поднялись на наш третий этаж.

– Только перед отцом извинись, – сказала мама и открыла квартиру ключом.

Отец что-то чинил в коридоре, когда мы вошли. Он ничего не сказал, а я промямлил извинения. Отец повернулся, кивнул мне и продолжил ковыряться с проводами, которые вели к коридорному телефону.

Я ушел мыться, а потом мама меня накормила. Отец продолжал молчать. Не знаю, то ли ему было стыдно, то ли я его чем-то сильно подвел. Ну а что он хотел? Я же не девочка, чтобы ходить во дворе с бантиком и чтобы вот все было без проблем. С нашими старшими всегда какая-то фигня случается: то денег им дай, то сделай для них что-нибудь. Тут или ты крутишься, или в зубах танки смогут развернуться.

Дрых я как убитый. Только крик: «Марк, выходи!» – с улицы часов в десять утра поднял меня с кровати. Да уж, поднял. Стоило мне встать, как я почувствовал «кручение» в животе и бегом ломанулся в сортир. Ох, как меня там хлестало! Минут пять без перерыва. Вышел я из туалета на трясущихся ногах и с сухими губами. Что это было? Вчерашние раки и яблоки? Или, может, воды наглотался?

В дверь позвонили. Я прислушался к животу и отошел от туалета, чтобы открыть дверь. За дверью стоял Жирик. Ему надоело кричать мне в окно, и он решил зайти.

– Спишь, что ли? Пойдем гулять.

– Зайди, – ответил я ему. Жирик вошел и разулся.

Дома никого не было, родаки ушли на работу. Мне надо было умыться, что-то поесть, и тогда я буду готов идти на улицу. Жирик пошел со мной на кухню. По пути я еще раз зашел в туалет.

Я был голодный. Странно даже, я ведь понимал, что я сейчас поем и сразу надо будет в тубзик бежать.

– Ты будешь? – спросил я Жирика и потряс пачкой сосисок перед его носом.

Жирик отказался. Жирик всегда отказывался поесть. Наверное, поэтому он такой дрищ. Санек, наоборот, всегда был готов съесть хоть слона, когда заходил ко мне. Я вскипятил воду и налил Жирику чаю, тот бросил туда две ложки сахара, взял конфету и принялся за расспросы. У Жирика всегда было такое вопросительное лицо. Всегда он был готов порасспрашивать. Я это знал.

– Что вчера делал? – спросил Жирик.

Тут я задумался. Не рассказывать же ему, что я из дома ушел. Раз ушел, то тогда что я сейчас делаю дома? Значит, не по-настоящему ушел. Нездорово это, и не надо Жирику знать, что я так быстро сдался. За день всего. Хотя знал бы он, как жрать под вечер хотелось, сам бы домой к маме прибежал.

– В дурдом на старице ходил, –