Марк, выходи! - Роман Зинзер

– Ни фига себе, – удивился Жирик. – И как там? Что там? Пацанов ведь держат, да? Один ходил? Вот ты мужик!

– С Арсеном.

– С ним? – Жирик отхлебнул чаю, но умудрился спросить с полным ртом. – А что меня не позва…

– Ты у бабушки был, – ответил я. – Я заходил.

– Блин, да. Вот вечно так, – сказал Жирик, – как что-то интересное, так меня к бабке отвозят.

– Да ладно, не реви. У тебя нормальная бабка.

Бабушка у Жирика была очень хорошая. Добрая даже. Она раньше жила вместе с Жириком и его родаками, а потом куда-то съехала. Но пока жила тут, всегда меня чем-то угощала. Яблоком или конфетой. Хорошая бабка.

– Да блин, у нее скучно. И как там, в дурдоме-то? И что Арсен? Теперь подружились?

– Да чего подружились-то сразу? Ну так, сходили вместе. Не с кем просто было. Струковы в зубодралку ушли, ты тоже уехал, – ответил я. – А дурдом… Короче, там и правда дурдом. И пацаны все дебильные. Типа детского лагеря. Ну, знаешь, как на нашей стороне «Дубки» или «Янтарь», но только пацаны там шпоки какие-то. Не то, что мы думали. Никого туда тайно не увозят от родаков. Там просто все дауны и шпоки. И по собственной воле туда все приехали.

– Блин, – опять сказал Жирик.

Мои сосиски вскипели. Я выложил их на тарелку, налил чаю и сел ковыряться с едой. Сосиски я не очень любил, но вчерашняя жареная картошка с котлетой, которые стояли в сковородке в холодильнике, были еще хуже сосисок.

– Да говорю тебе, не реви. Нас там чуть ментам не сдали. Мы влезли внутрь, пацанов спасти хотели, а те воспиталку позвали и выход нам заперли. Ладно, что хоть Арсен придумал через окно по трубе вылезти.

– Круто, – сказал Жирик. – Круто это он придумал. А ты говоришь, что не подружились. Вон от милиции вас спас, – сказал Жирик.

– Да я бы и сам через окно полез. Другого пути-то не было.

– А когда еще туда пойдете? Черт, это же за Галечным и через Урал плыть. Далеко…

– Боишься?

– Ни фига. Пойдете? Позовите меня.

– Пойдем. Попозже. Пусть там психи успокоятся и про нас забудут. Надо будет их наказать, что на нас шпоканули. Окно им разобьем. Или все груши в их саду сожрем.

– Круто, – снова сказал Жирик. – Вы только про меня не забудьте.

– Ладно. Хотя груши там лучше не есть. И яблоки, – сказал я Жирику и снова убежал в туалет.

Если так пойдет, то я сегодня вообще гулять не пойду, пока не выдрищу все до мозгов. Когда я сидел в туалете, я вспомнил, о чем говорил Арсен, что Костика надо один раз отметелить, и он тогда отстанет от всех нас. Зауважать не зауважает, но будет бояться, что снова мы соберемся и изобьем его. Как избить Костяна, я пока не придумал. Вот совсем. В подъезде подкараулить? Вечером из-за угла палкой треснуть? Но тайно нельзя. Надо чтобы Костян видел, что это мы его лупим. Или лучше тайно? А там сам допетрит, кто его приложил и с кем ему лучше не связываться.

– Ты жив там? – спросил Жирик из кухни.

Я что-то крикнул Жирику и продолжил думать на унитазе. Я вспомнил, как отец на меня вчера смотрел. Как будто я обоссался при людях. А ведь все из-за Костяна и его вонючих денег. Точно, надо его избить.

Да, начать можно с Жирика. Узнать, что он думает, а там уже и других мелких подбить. Санек будет за, может, не сразу, но согласится. Он вообще Костяна терпеть не может, только он умный и не говорит об этом. Диман будет делать, как его брат скажет. А если Струковы будут за, да и Жирик подтянется, и я, то и остальная дворовая мелочь пойдет с нами. Вот только если все получится, то не повоюем мы больше с «Мадридом» со старшаками. Я вышел из туалета.

– Еще будешь? – спросил я Жирика и кивнул на чайник.

– Давай.

– Говорят, против Костяна народ собирается, – сказал я.

– Чего?

– Только старшакам не говори, – предупредил я Жирика. – Ну, Костян всех малышей достал. Вот. И я вчера слышал, что пацаны думают как-нибудь собраться и дать Костяну леща. И Роме тоже, чтобы не докапывался больше.

– Да он прибьет всех на фиг! Серьезно, прибьет. Он же наркоман и без тормозов совсем. А кто говорит?

Странно, я думал, что с Жириком будет проще всего. Проще убедить его поучаствовать в битве с Костяном. Жирика никогда никуда не берут, даже малыши наши с ним не дружат, только я да Санек с Диманом. И то больше из жалости, чтобы Жирик один не болтался по двору и не ныл. Да он первый против Костяна должен переть. Но, наверное, его больше всех зашугали. Жирик трусил. Даже больше меня трусил.

– Ну… пацаны говорили. Со двора. Я слышал недавно. Хотят собраться и избить Костяна.

– А потом он их всех изобьет, – повторил Жирик.

– Ну, наверное, да. Зато не полезет больше. Будет бояться.

– Он будет бояться, а вы все потом ходить не сможете. Это же Костян. Да вы даже Рому не осилите. Куда там Костяна?!

– Жирик, не трусь так, е-мое, – оборвал его я. – Никто никого еще не бьет. Так просто. Услышал я. Может, просто пацаны балаболили.

– А я слышал, что мы с «Мадридом» скоро снова биться будем. На выходных.

– На выходных? Кто сказал?

– Пацаны вчера сказали. Старшие. Они в «Париж» ходили. Санек с Диманом тоже ходили.

– Зачем в «Париж»?

– Я сам не знаю. Я не ходил. Я же у бабушки был. Санек вечером говорил, что ходили договариваться.

– О чем договариваться? Костян сам в «Париж» пошел, что ли? Просто так?

– Наши старшие хотят, чтобы мы вместе с «Парижем» против «Мадрида» на выходных дрались. «Париж» со своими пацанами, мы – со своими, чтобы вообще «Мадрид» разнести раз и навсегда. Я так понял.

«Париж» все мы, конечно, знали. Главная школа нашего двора – тридцать четвертая – была в «Париже». Но школа – это школа, а между «Тринадцатым городком» и «Парижем» раньше никаких стычек не было. Далеко мы друг от друга, минут пятнадцать пешкодралом. Пока до «Парижа» дойдешь, забудешь, что хотел. Поэтому нам на «Париж» и «Парижу» на нас было пофиг. Даже в тридцать четвертой школе «парижские» пацаны не трогали тех наших, кто там учился, а наши не лезли к ним. А у Костяна с Ромой там вообще было полно школьных друзей, с кем они еще