Жизнь по чужим правилам - Ольга Тиханова

Дочь в последнее время радовала: прижилась в классе, почти половину ребят называла своими друзьями, а значит, хотя бы парой фраз в день они перекидываются (да даже если через день!). Учителя в Полине души не чаяли. Не опаздывала, приходила четко заранее на все уроки, здоровалась, сидела ровно, тихоня, никогда не баловалась, старательно выполняла все задания, следовала инструкциям и правилам до запятой. Мечта, а не ученица! И программу осваивала сносно, даже получше некоторых шалопаев.

Гости прибыли, и тут выяснилось, что угощать их нечем. Позавтракали недавно, а обед еще не приготовили. Недолго думая, Ира убежала в магазин, оставив Вику за старшую.

Уложилась минут в пятнадцать, а вернувшись, застала развязку жесткой драмы. В воздухе трещали электроразряды. Только чихни, и шарахнет молния.

Полина стояла в дверном проеме своей комнаты как стражник, расставив широко ноги, с невозмутимым выражением лица и взглядом исследователя, обнаружившего у давно известного вида насекомых или млекопитающих новые повадки. Смотрела она на Машу.

Гостья же уткнулась лицом в стену. Вся ее поза, даже спина кричали о нанесенном оскорблении и смертельной обиде. Плечи вздрагивали. Рот широко открыт, откуда почти беззвучно изредка вырывалось нечто напоминающее вой. Так бывает, когда ребенок слишком долго и активно плачет и в конце концов запал заканчивается. Невозможность полноценно рыдать приводила Машу в еще большее отчаяние, она злилась сама на себя, топала, резко мотала головой из стороны в сторону.

Рядом с ней на коленях сидела Вика, красная от напряжения, безуспешно успокаивая дочь.

– Что случилось?

– Ж… жа… ж-а-а-а-ади-ина… – не поворачиваясь, Маша ткнула пальцем в Полю.

– Неправда! – воскликнула Поля громко. – Я не жадная!

– Жадина! Жадина! Жа-а-а-а-адина! – визжала Маша.

– Не-е-е-е-пра-а-а-авда-а-а-а, – монотонно голосила Полина, глядя в одну точку.

– Так, тихо! Замолчите обе! Я спросила, что случилось?

– Маша взяла ее игрушку. Полина на нее накричала и выгнала из комнаты, – вступила Вика. – Напугала ее. Полина! Разве так можно? Машенька же взяла просто посмотреть.

– Она взяла без спроса. Она бросила зайчика на диван. И книгу, и все кубики на пол. Зайчик и книга всегда на полке. Кубики в корзине.

– Ну и что? Она же твой гость, не знает еще. Ну, подумаешь, положила на диван.

– Бросила! Зайчик и книга всегда на полке. Кубики в корзине.

У Маши открылось второе дыхание, и она зашлась пуще прежнего.

– Ну-ну, Машуля, солнышко мое! Вот видишь, как ты ее обидела! Она из-за тебя плачет. Обидела девочку младше себя. Полина, ты должна извиниться!

Полина только наклонила голову набок и исподлобья продолжила свое исследование. Ира подошла к дочке, погладила ее по голове.

– Ты все собрала? Молодец. Подожди пока в комнате. Я тебя скоро позову, – и закрыла дверь в детскую. – Маша, хватит плакать. Вик, сделай что-нибудь. У меня сейчас голова треснет от ее крика.

– Ха! А что я могу сделать?! Ты не видишь, в каком она состоянии?!

– Маша, послушай. Поля не хотела тебя обидеть, просто для нее очень важно, когда игрушки ставят на место. Если не ставят, она тоже очень расстраивается. Как ты сейчас. Вам надо договариваться и слушать друг друга, если хотите дружить. Слышишь меня? Ну, не начинай, пожалуйста, опять плакать! Ну сколько можно? Из-за ерунды же.

– Нормально? – Вика резко повернула к ней возмущенное лицо. – А так упираться, как твоя, это не ерунда? Чего она так зациклилась на этой полке? Могла бы тоже уступить младшей!

– А ты не знаешь, чего она зациклилась?!

– Ой. И что теперь? Из-за ее особенности теперь ей все можно? Будем все оправдывать?! Очень удобно. Конечно! Так проще, чем учить ребенка жизни в обществе!

– А может, ты своего научишь вести себя в гостях?! Или из-за того, что она младше, весь стояк квартир должен уже полчаса слушать ее рев?!

В ту же секунду Вика преобразилась в потомственную графиню начала девятнадцатого века, которой нанесли глубокое оскорбление. Будь она мужчиной, не миновать бы вызова на дуэль.

– Я поняла. Мы лучше уйдем. Пошли, малыш.

Дверь с шумом захлопнулась, а в квартире наступила блаженная тишина. Ира с наслаждением вздохнула. Пока Маша стояла у лифта, в квартире глухо слышались ее крики, но они уже не мешали. Из комнаты вышла Поля, глядя исподлобья.

– Мам, я не жадная.

– Я знаю. Не переживай. Они уже ушли.

– Игрушки ведь надо ставить на место.

– Да, правильно. Пойдем чай пить, я торт купила.

Вечером позвонила Вика. Признала, что расстались нехорошо и «обе погорячились», но это все из-за усталости.

– Всю неделю пашу. Потом дома родители мозг выносят: все я не так делаю. И с Машей еще сложности такие. У нее кризис пяти лет. Ты не представляешь… Не знаю, на чем еще держусь.

– Понимаю, работа и ребенок. У самой так же.

– Ну у тебя хоть работа нормальная. Не мой дурдом. И родители адекватные. А мои даже слушать меня не хотят, когда я про Машу им объясняю.

– У нас в школе есть хороший детский психолог. Она может помочь.

– Не знаю, не знаю. Я что-то не доверяю этим психологам. Что она там ребенку настроит? Потом разгребай. Сама как-нибудь справлюсь.

Ира почему-то подумала, что «недоверие» – это очередное имя страха. Но озвучить свою мысль побоялась.

Вернемся туда, откуда начали. Итак…

Ире скоро сорок лет, она разведена, пытается воспитывать дочь с особенностями развития и отстранена от работы на неопределенный срок. От работы, на которой, как теперь часто говорят, она давно выгорела. Но другой нет и вряд ли в ближайшие несколько лет может быть.

Кстати, про слова. Вот «выгорела». Почему это слово используют, когда речь идет о работе? Разве нельзя выгореть по жизни? Еще как можно! Перегореть. Например, как кухонный чайник. Сначала он кипит-бурлит, раздает кипяток, из которого потом заваривают ароматный напиток и с ним согреваются, ведут беседы, думают, утоляют жажду. Он очень всем нужен. Он служит, отдает себя. А потом – раз – замыкание. Все на месте: сам чайник, провод, розетка, электричество в ней. Но не работает. Больше не бурлит, не кипит. Бесполезная вещь. И сравнение непоэтичное, непривлекательное. Но иногда Ира чувствовала себя именно вот таким неработающим чайником.

Кто был в этом виноват? Никто. Или все сразу. Разом сломалось.

Даже Алексей исчез насовсем.

Да, это было слишком ожидаемо. Даже чересчур, настолько, что она даже не сразу все поняла.

В последний год их отношения стали совсем уж никакими. Искры там никогда и не летали, но был интерес, тепло, которых со временем тоже не стало. Но