Жизнь по чужим правилам - Ольга Тиханова

Сначала он позвонил и отменил встречу, сославшись на непреодолимые обстоятельства. Потом не смогла сама Ира. Встречи стали выпадать из их жизни одна за другой, затем выпали звонки, а следом за ними и сообщения. И вот Алексей не поздравил ее с Новым годом. А Ира поняла это только в марте.

Завершился какой-то естественный цикл. Как с детьми: они вырастают и уходят из дома, а родители остаются наедине с собой. Можно только пожать плечами. Кстати, что она и сделала.

Похоже, все переживания растратились в браке, пока она еще болела за семью. Но потом злость на мужа, обида на него за дочь выжгли, кажется, всю нежность и страсть, на которые она была когда-то способна. И в таком высушенном состоянии ее встретил Алексей. Чего же ждать от такой встречи? Логичного и тихого расставания.

Все-таки Ира не любила одежду не по размеру и тем более не своего фасона.

Теперь ее жизнь заполнило ожидание заветного сентября, когда – возможно! – снова появится что-то кроме стен квартиры и полок продуктовых магазинов.

– Мам, я сделала упражнение по русскому, задачу и два примера по математике, прочитала рассказ по чтению, – привычно отчиталась Поля.

Каждый день она сообщала маме точный перечень заданий на дом, который выполнила.

– Хорошо. Молодец, – привычно бросила Ира, оттирая пригоревшую сковороду.

– Мне осталось сделать два упражнения по английскому и выучить семь глаголов.

– Так делай! Зачем ты передо мной каждый раз отчитываешься?

Поля наклонила голову, будто прислушивалась: это точно сейчас сказала ее мама? Да, это была именно мама, и она продолжала свою странную, нервную речь:

– Ты можешь просто сделать уроки и все? Это твои уроки, твои! Не мои! И ты уже в четвертом классе! Зачем мне знать, сколько примеров ты сделала? А? Вот зачем?!

– Я всегда так делаю.

– Вот именно! Поля! Нужно меняться, взрослеть! Тебе, может, это удобно и важно, а мне вот сейчас, в данный момент, совсем не до твоих задач и английского! Ты же видишь, я очень занята?! Надо же и о других думать! Сделала уроки, молодец! Занимайся чем-то другим. И вообще, не надо передо мной отчитываться в каждом своем шаге! Будь самостоятельной!

– Я пошла.

Ира принялась активнее тереть сковороду. С остервенением стирая в своем сердце обиду и раздражение на дочь. Ведь если бы не она… То есть будь она не такой, как есть. Будь она обычной девочкой… как все… Жизнь Иры сложилась бы иначе. И Миша не ушел бы. И жили бы дружно, как раньше. И он бы о ней заботился, а она пекла бы ему пироги. И ждала бы с работы, чтоб обниматься в прихожей. И сразу после декрета она вышла бы на работу, найдя что-то по душе, а не по месторасположению и графику, и подходящее под ее материнство. Не пришлось бы думать о заработке, а заниматься чем-то просто приятным. Не связалась бы она с этим Смирновым. И сейчас не было бы никакой неопределенности. Если бы. Если бы.

Швырнула сковороду в раковину, не отмывается.

Решила сбегать в магазин, купить молоко и напечь блинов, дочка их очень любит. Набрала в итоге целый пакет продуктов, все оказалось нужным.

У дверей лифта стояла девочка-подросток. Из одной лямки ее рюкзака вылезла длинная нитка. Эта нитка завладела вниманием Иры и мучила ее, прямо-таки истязала. Глаза против воли возвращались к злосчастной лямке. Голова просто не поворачивалась в другую сторону. Наверное, только тяжелый пакет не позволил рукам рвануть вперед, намотать на палец этот черный хвостик и дернуть, чтоб следа не осталось. Ну и то, что девочка вышла на четвертом этаже. Чего бы, спрашивается, пешком не подняться? Двигаться совсем отвыкли эти подростки!

Девочка ушла, унеся с собой нитку, но после ее ухода пытливому взору Иры открылось пятно на зеркале. Не просто там какой-то маленький отпечаток детского пальчика, а крупное, как от футбольного мяча. Но это уже было выше ее сил! Такое стерпеть никак невозможно.

Ира поставила на ногу пакет с продуктами, достала из кармана одноразовую салфетку и принялась оттирать пятно. Поддалось не сразу, видно, застаревшее было. Но Ира его одолела. И сразу стало чище и как-то спокойнее.

Дома она зашла в комнату дочки и поцеловала ее в макушку. Поля прописывала английские слова, по четыре строчки каждое.

– Мам, смотри, я учу глаголы. Учительница сказала, лучше учить так, прописывать по четыре строчки. И я запоминаю. Я самостоятельная?

– Очень. Я пожарю блины. Хочешь?

– Да. У тебя телефон звонит. Слышишь?

В сумке в коридоре надрывался телефон. Ира не хотела ни с кем разговаривать, но он звонил снова и снова.

Это был Родион.

Голосом человека, у которого в руках открытый конверт с именем обладателя «Оскара», он начал:

– Ира, привет! Как дела?

– Привет. Хорошо. Извини, я немного занята.

– Да-да, я по делу, очень коротко. У меня для тебя предложение. Деловое. Хорошее. Ты же когда-то занималась переводами? Есть заказ на перевод документов от одного банка. Подработка. Но платят хорошо.

– Банк… – разочарованно протянула Ира, это слово всегда наводило на нее тоску. Услышав на том конце телефона недоумевающее кряканье, она очнулась. Деньги-то нужны! – Хотя да, спасибо большое. Только вот не знаю. Думаешь, я им подойду?

– Гарантирую! Я с ними давно работаю, если скажу, от меня – точно возьмут!

Если бы не сбивчивое дыхание и шум улицы, говорящие о том, что он идет, скорее всего, где-то по району, то легко можно было бы представить, как Родион изрекает «Гарантирую!», развалившись на огромном бархатном диване, с полуголыми девушками по бокам, одетый в «Версаче».

– Хорошо. А что от меня требуется?

– Только согласие! – продолжал Родион в «Версаче». – А уж я обо всем договорюсь. Ну как?

– Я согласна. Спасибо.

– Отлично! Сегодня созвонюсь с человечком по поводу встречи и сразу же к тебе вернусь. Надолго не прощаюсь!

Как сказал, так и сделал.

«Как приятно иметь дело с ответственными людьми», – подумала Ира и даже почувствовала легкую нежность к Родиону, но потом вспомнила неистребимые складки на его брюках, и нежность притихла. С некоторых пор она разучилась испытывать симпатию к неряшливым людям. У него же еще наверняка и пыль в кабинете была. Ира никогда к нему сама не заходила, но залежи пыли ощущала на расстоянии.

В банке она познакомилась с молодой (ровесницей, скорее всего) симпатичной женщиной, руководителем департамента.

Ее звали Марина.

Все в ней, от цвета