Что ты сделал - Клер Макгоуэн

Но теперь все изменилось.

Мама рассказывала, что сама она, в отличие от Кэсси, не пользовалась популярностью в школе, была слишком неуклюжей и скучной; никто не звал ее покурить за гаражами, мальчики не предлагали ей ничего такого. Намного позже мать поняла, что быть невидимкой в этом возрасте — благо. Но эти слова Кэсси как раз игнорировала, уверившись, что стать заметной — удача.

Сегодня Кэсси слышала, как шепчутся у нее за спиной. Разобрать, что именно о ней говорят, было невозможно. Ей послышался смешок. Или это просто ветер? Кэсси улыбнулась Саре, но та отвернулась и уткнулась в мобильник. Может быть, просто не заметила издали? Внезапно Кэсси почувствовала, что боится пересечь школьный двор. Раньше она сделала бы это с большим удовольствием: продемонстрировать новую прическу и макияж, показать, что школьная форма сидит на ней, как дизайнерский костюм… Теперь же ноги будто отяжелели. Кэсси уставилась в землю на раздавленные остатки чипсов, а потом пошла быстро, очень быстро, чтобы поскорее скрыться с глаз.

В холле было шумно. Голоса усиливались, словно эхо отскакивая от высоких стен и потолка. А когда она вошла, все будто затихло. Кто-то засмеялся, но тут же смолк, увидев Кэсси. Кажется, даже учителя смотрели на нее с неодобрением. А лица ребят вообще стали неузнаваемыми, превратились в застывшие маски. Кэсси захотелось оглядеть себя, вдруг что-то с ней не так: юбка задралась, приоткрыв трусы, или произошла «протечка», но вместо этого девочка почти бегом ринулась в сторону брюнетки Амиры, стоящей у окна. Та скажет ей, в чем дело.

— Эй, что…

Амира, едва скользнув по ней взглядом, снова уставилась в телефон, но потом все же подняла глаза:

— Думала, ты не придешь.

Сердце Кэсси упало.

— Почему это?

Хотя она прекрасно понимала почему — из-за отца, но надо было как-то вывернуться. Возможно, еще не все знают о случившемся, а также не исключено, что обвинение против отца ложно и его оправдают. Кэсси была уверена: некоторые мальчики купятся на версию о том, что женщина лжет, чтобы разрушить жизнь мужчине.

— Конечно, я пришла. — Она попробовала улыбнуться. — Вообще-то, у меня экзамены. Меня так и плющит от них, а ты как?

Амира сморщила хорошенький носик:

— Кэсс, ты только не пойми меня неправильно, но… наверное, тебе лучше пойти домой.

— Вот еще! — воскликнула Кэсси и тут же осеклась: в поле ее зрения попал Аарон.

Он не отвечал на ее бесчисленные сообщения всю неделю. С одной стороны, Кэсси прекрасно понимала, что это дурной знак и что все, чего она боялась, кажется, случилось, но с другой — никак не хотела поверить.

— Аарон! Подожди! — Она бросилась к нему.

Все вокруг пялились на нее. Не стоило кричать. Ведь никогда ты не высовывалась, Кэсси: не кричала, не бегала, не плакала, не получала слишком плохих или слишком хороших оценок. Она перешла на шаг и опустила голову, чувствуя, что краснеет. Аарон остановился, стоял и ждал, пока она подойдет. Его пиджак был перекинут поверх сумки, рукава рубашки закатаны, светлые волосы падали на лицо — красивое лицо прекрасно сложенного игрока в регби.

Щеки Кэсси горели.

— Почему ты не отвечал? — громким шепотом спросила она.

Он возил по земле носком ботинка.

— Не знаю.

— У меня все очень дерьмово, — сказав это, она поняла, что вот-вот заплачет. — Мне правда нужно было с тобой поговорить.

— Кэсс, моя мама видела по телику новости про твоего папу. Их все видели.

— Мы пока не знаем, что там случилось на самом деле. Может быть, она врет!

— А ты говорила, что девушки про такое не врут.

Говорила, бездумно повторяя слова матери, но сама так никогда не считала.

— Она другая. Не знаю… Она влюблена в моего отца, как-то так… Пытается испортить нам жизнь.

Кэсси уже не верила в свои слова. Она не знала, во что ей верить.

Аарон оглянулся на приятелей, которые стояли полукругом, ожидая его, — почему-то они всегда вставали именно так.

— Мама не хочет, чтобы я встречался с тобой. У меня экзамены.

— У меня тоже экзамены!

— А… ну да.

Это означало, что на ее экзамены ему глубоко наплевать и что он гораздо умнее.

— Я думала, ты меня любишь. — Произнося эти киношные слова, она ненавидела себя, но не смогла смолчать.

Аарон пожал плечами:

— Слушай, сейчас у меня напряженка. Очень много всего…

Мой отец чуть не умер, — сказала она неожиданно низким голосом, — а ты даже ни разу не зашел к нему.

Когда его дедушка лежал при смерти, она приносила цветы и виноград, хотела быть полезной. Потому что ее мама всегда делала так, когда навещала больных.

— Ну ты даешь, Кэсс! Как я мог его навещать? Он — насильник. Ну ладно, мне пора.

— Погоди. Это все из-за того, что было в выходные? — спросила она дрогнувшим голосом.

Аарон изменился в лице:

— Ничего не было. Поняла? Уясни это себе!

Потом он развернулся и пошел к своим приятелям, откуда раздался взрыв смеха. Кэсси опустила глаза и изо всех сил закусила губу. Только бы не разрыдаться у всех на виду. Дочка насильника — вот кто она теперь! Она никогда-никогда не простит отца!

Кто-то подошел к ней. Мисс Холл, заместитель директора. Уставшие глаза, неизменный черный костюм… При ее появлении дети тут же растеклись по двору, как шарики ртути. Что еще случилось?

— Кэсси!

— Я… я ничего не сделала.

А за спиной у мисс Холл Амира закатила глаза. Они с Кэсси всегда дразнили так других.

— Кэсси, тебе необходимо пройти со мной, — сказала мисс Холл.

Сидя на стуле перед ее кабинетом, Кэсси как бы проживала заново ту ночь и разные другие моменты, о которых ее мать, вызванная по телефону в школу, и не подозревала…

— Похоже, он полный придурок, — заявил Джейк, когда она закончила рассказывать ему об Аароне.

— Да он учится лучше всех! Кандидат на поступление в Оксфорд или Кембридж.

— Кандидат в Оксфорд или Кембридж… — передразнил Джейк. — Это не отменяет того, что он — дрочила. Ты вон на них посмотри. — Он махнул рукой в сторону компании взрослых.

Они с Джейком сидели на качелях, потягивая вино из бутылки, которую она стащила, пока родители суетились вокруг гостей: «Кто-нибудь хочет закуски? А может, чипсы? Ужин пока немного задерживается, извините».