Жилец - Владимир Михайлович Скрипник

— Нет, ты, Степан, не прав! Смотри, мой напарник даже не попытался мне помочь, он просто сбежал, кстати, мои ребята попросили начальника участка убрать этого члена из бригады, а я как оклемаюсь, обязательно ему морду набью.

— Подожди! «Морду набью», а за что? Получается, что не я, а он тебе жизнь спас, да и мне заодно, ведь это он сообщил диспетчеру по телефону, а тот вызвал горноспасателей, так что ты его благодарить должен, а не гнать из бригады и еще морду бить.

— Да, ты прав в одном — морду ему я бить не стану. Позвонить по телефону ни храбрости, ни геройства не надо, а вот помочь товарищу, рискуя своей жизнью, — это другое. Ладно, ты меня не переубедишь, давай о другом, я тут краем уха слышал обрывки ваших разговоров и понял, что ты решил строиться?

— Да по весне начнем. Участок выделили, план дома тоже есть.

— А стройматериалы?

— Шахта поможет, я уже заявление подал.

— Хорошо! А кто будет строить?

— Я, а Галя с Натальей помогать будут.

— Да, такой бригадой много построишь! Нет, лет за пять, может, что-нибудь и получится, не раньше, а ты как хотел?

— Нет, я хочу уже к следующей зиме переехать.

— Не думаю, чтобы получилось, я тебе как крепиль говорю.

— До армии мы с отцом шабашили по селам, а в армии я служил в стройбате…

— Ну вот, значит, понимаешь, что к чему, а хочешь сказать, что фактически за полгода и практически в одиночку поставишь дом и еще при этом будешь работать на шахте забойщиком? Не реально! — Андрей отрицательно покачал головой.

— Конечно, ты прав, — после паузы сказал Степан, но иначе нельзя, я обещал Гале и Наталье, что женюсь тогда, когда приведу ее в свой дом и Наталья будет жить с нами, и отказаться от этого обещания я не хочу и не имею права, сам понимаешь.

— Значит, нужно думать.

Оба замолчали.

— А давай я тебе буду помогать? — внезапно предложил Андрей.

— Исключено!

— А почему? Обижаешь. Ты мне помог, а теперь я хочу помочь тебе.

— Во-первых, я тебе не помогал, а то, что произошло, это моя глупость, и хватит об этом.

— Не глупость, а подвиг, — поправил Андрей, — хорошо, пусть будет не подвиг, но все равно геройский поступок, и я тебя хочу отблагодарить и это нормально.

— Ну вот, опять «за рыбу гроши», может, ты еще и деньги мне предложишь в знак благодарности?

— Не предложил бы, а отдал все, что у меня есть, и все равно остался бы должен, но ты же не возьмешь. — Очень жаль, что ты меня не понимаешь и не принимаешь.

Андрей замолчал и лежал с закрытыми глазами. Степан полулежал на койке и смотрел на Андрея пытаясь понять его, но в конце концов понял одно: Андрей искренне хочет ему помочь это для него важно и отказывать ему в нельзя.

— Андрей, ты в чертежах разбираешься?

— В каких чертежах? — встрепенулся Андрей.

— В строительных, я сейчас пытаюсь разобраться с проектом дома, не очень получается, у меня сплошные вопросы.

— Принеси проект, попробуем разобраться вместе, я думаю, знания и диплом строительного техникума могут пригодиться.

— Проект со мной.

Пришедшая Галя застала мужчин за работой. Степан придвинул пустующую койку и на ней разложил чертежи. Мужчины что-то обсуждали, рассчитывали, Андрей делал в тетради пометки. Увлеченные, они как бы мимоходом поприветствовали девушку и продолжили работу. Галя, целый день ждавшая этой встречи, почувствовала себя не очень желанной и от этого ей стало грустно и обидно. Постояв молча немного, она наконец обратилась к Степану

— Степа, я, пожалуй, пойду домой, а приду завтра?

Степан посмотрел ласково на Галю и громко сказал:

— Все, Андрей, на сегодня хватит, моя невеста пришла и это для меня важнее всего на свете, — он нежно обнял и поцеловал Галю.

Прошло несколько дней, Степана выписали из больницы, и он уже вышел на работу. Первый рабочий день запомнился надолго. Как оказалось, он стал знаменит, незнакомые люди с ним здоровались, при этом некоторые называли его по имени, а встречные девушки приветливо улыбались. Степан шел, опустив голову, и отвечал на приветствия, не поднимая глаз, ему было неловко.

Перед входом в нарядную стояли несколько человек из его бригады и при приближении Степана с их стороны раздались аплодисменты. Готовый взорваться Степан резко поднял голову — на стене рядом с входом висел большой портрет, на котором был изображен Степан, а под ним подпись «Он никогда не пройдет мимо чужой беды. Настоящий герой!» Обычно спокойный, Степан молча подошел к портрету и, ухватившись за раму, резко дернул ее, пытаясь сорвать со стены. Рама была прочно приколочена, а подоспевшие товарищи силой отвели его в сторону, от греха подальше, т. е. от неминуемых неприятностей из-за этого безрассудного поступка, но неприятности все равно последовали. После смены в номерной ему передали записку, которой его срочно вызывали в шахтком. Председатель встретил его с недовольным видом, кивком головы указал на стул, долго молча смотрел на Степана, потом достал папиросу, повертел ее и нечаянно сломал, бросил ее в пепельницу и негромко, но сердито сказал:

— Тебе славы мало, так ты еще захотел покрасоваться: «Смотрите, мол, какой я скромный!» Это что было с портретом? Ты его вешал? Какое ты, на хер, имеешь право трогать его, — распаляясь, почти перешел на крик председатель, — на пятнадцать суток захотел за хулиганку? Что молчишь?

Степан, волнуясь рассказал, что свой поступок считает не геройским, а безрассудным и даже преступным, и если кто и герой, то это напарник Андрея, своими правильными действиями спасший ему жизнь. Степан замолчал, председатель достал из коробки папиросу, долго в задумчивости разминал ее пальцами, наконец прикурил и, выдохнув клуб дыма, уже спокойно сказал:

— При твоем подходе любой подвиг можно представить, как безрассудный поступок, а это будет в корне неправильно. В жизни бывают ситуации, когда от человека требуются решительные действия, с риском для собственной жизни. Надо сказать, далеко не каждый на них способен,