Отец Сережа - Марина Евгеньевна Чуфистова

Котовский сел на диван. Как только откинулся на неудобную спинку, сразу почувствовал себя спокойнее. Отцу тяжелее, теперь он в этом убедился.

– Мама письмо тебе оставила. – Не глядя, отец протянул конверт.

Котовский взял и сел обратно. Крутил конверт в руках, в нем что-то барахталось, крестик, догадался он, с письмом медлил, не хотел читать, но отец ждал. По всему видно, что он не знал содержания. Стало страшно, бумага в руках быстро покрывалась влажными пятнами. Он вскрыл письмо.

Мой дорогой сын, только что мы поговорили, и мне захотелось написать это письмо. Не знаю, наверно, пересмотрела сериалов. Знаешь, там ведь всегда находят какие-то последние письма. Надеюсь, это не последнее. И надеюсь, что не придется тебе его читать. Но написать все равно надо. Иначе это будет меня мучить.

Твои слова, конечно, ранили. Но не шокировали. Я же твоя мама. А мать не может не знать своего ребенка. Еще в детстве ты удивлял и меня, и бабушку с дедушкой, и дядю Толю (звони ему, не забывай). Удивлял и папу, хотя он у нас привык скрывать свои чувства. Но он очень тебя любит, просто не умеет это показать. То, что ты рассказал, оно ничего. Это не страшно. Есть и похуже. И я читала много статей. Научных. Такое сплошь и рядом. Все мы разные, и в этом наша прелесть. Но тебе нужно себя контролировать. Женись. Родятся свои дети, и ты поймешь так много, никакие университеты не смогут научить. И все пройдет. Я уверена. Я чувствую это всей душой. Девушка, о которой ты говорил, хорошая. Я это сразу поняла. Привози ее потом в Москву, лучше летом, поедем на дачу. Там ей будет удобнее. И тебе тоже. Поживете там спокойно. Узнаете получше, а осенью можно и свадьбу сыграть. Но можно и не праздновать. Можно тихо посидеть семьей. У нее хорошая семья, я уверена. Такие дети рождаются у хороших родителей. Ты только береги себя, держись. Ты добрый мальчик, помни об этом. Просто старайся. Все можно преодолеть. Это ничего, это не страшно. Будь осторожнее. Ты знаешь, в мире и так много всего ужасного. А ты можешь сделать его лучше. Я знаю.

Люблю тебя.

Мама

П. с. И папа тебя любит.

Котовский-старший сидел и смотрел на сына.

– Пап, мне нужен хороший юрист.

– Ты, гаденыш, опять за свое? Ты хоть знаешь, через что мы с матерью прошли, чтобы тебя отмазать? – Он почти кричал.

– Нет, пап, тут другое.

Глава 10

Секрет

Вика ходила из комнаты в комнату. За две недели ее стало так много, что теперь, когда она собирала свои вещи обратно в чемодан, дом, казалось, сиротел. Еще хуже себя чувствовал Сергей. Особенно теперь.

– Ну что тут сложного? Звонишь епископу, звонишь в полицию, если все так…

Вика была спокойной, и это приводило Сергея в еще большее отчаяние.

– Я не смогу без тебя.

– Послушай. – Вика остановилась. – Ты не единственный, кому я нужна.

– Ладно, уезжай. Как-нибудь справлюсь. Не в первый раз.

– Не думала, что дойдет до этого.

Она закрыла чемодан и вышла. Неужели он больше ее не увидит? Сергей так ясно ощутил это, что чуть не расплакался. Она прощалась с Антоном и Еленой Николаевной у заведенного джипа, а он стоял и смотрел в окно, ждал, когда они разойдутся. Антон по своим делам, его жена по своим, Вика вдавит педаль газа в пол и пробуксует колесами по замерзшей земле, она всегда так трогалась, быстро и стремительно, чтобы не передумать, а он наденет подрясник и отправится в храм. В сиротливом доме теперь невыносимо.

Репетировали благодарственную ектению, а Сергей мрачно прислушивался.

– Полина, ты выбиваешься, – сказала Люся. – Ты талантливая, но нужно уметь подстраиваться под остальных.

– А Поля у нас не привыкла подстраиваться.

Аня сказала это спокойно, но Полина ущипнула ее. Едва заметное движение не ускользнуло от внимания Сергея. Они так похожи, но кто-то из них врет. Сергей медлил. Он боялся скандала. Он боялся, что его обвинят в попустительстве. Ему доверили микроскопический приход, и он не справился. И епископ окажется прав: Сергей тут только благодаря покровительству.

Хор пел, и Сергей чувствовал, как к глазам подступают слезы. От обиды и отчаяния? А может, все дело в пении? Совершенные еще дети поют благодарственную ектению, а две старухи с сильными еще голосами вторят им. Сергей переводил мысленный взгляд с Матвея на Аню, с Ани на Люсю, с Люси на Катусю, с Катуси на Полину. Лилиана, как всегда, опаздывала. Полина… Что сердце говорит о ней? Почему оно немо?

Обычно служба для него пролетала как одно мгновение. Не в этот раз. Что-то заставляло его концентрироваться на каждом движении, на каждом слове. Что-то или кто-то. Лисава. Сергей видел ее впервые, но сразу узнал. И хотя в толстой старухе со впалыми глазами едва можно было разглядеть сходство с Машенькой, которой почему-то не было в храме, но он его заметил. Внимательный взгляд серых глаз. Она наблюдала, как делают те, кто хочет поймать, подловить на лжи и лицемерии. Почему-то Сергей боялся именно того, что его на чем-то подловят, заставят ответить за все несправедливости этого мира. И ответом, что на все воля Господа, ему не отделаться.

Во время службы он несколько раз споткнулся, несколько раз запнулся, почувствовал, как пот стекает по спине под подрясником, задел кадилом кого-то из прихожан, только бы не Лисаву.

Наконец все завершилось, и люди стали расходиться. Никто не задержался. Без матушки приход погрустнел. Только Лисава стояла перед мироточивой Богородицей и всматривалась в нее, как делают арт-дельцы. Кажется, она даже посмотрела в простенок. Недоверчивый взгляд впалых глаз. Она переступила с ноги на ногу, и он заметил ее недуг. Ей стоило больших трудов прийти в храм. И тогда он расслабился. Он полюбил эту старуху. Какой бы ни была причина ее появления, она хотела к Богу. Пусть она еще об этом не знает.

– Мироточить, что ли, перестала? – Она кивнула на Богородицу.

– Холодно.

– А в холод Божье чудо не работает?

Сергей улыбался. Он почему-то уже не мог не любить ее. И она поняла это.

– Проводите меня домой, отче?

Сергей переоделся, заметил, что кусок линолеума у двери в подпол загнулся. Пригладил, подвинул стол, чтобы ножкой придавить угол, и вышел.

Лисава взяла священника под руку и тяжело повисла. Он ощутил тяжесть во всей левой половине тела. Она шла