Книга птиц Восточной Африки - Николас Дрейсон

Мистер Малик тоже провел бессонную ночь под своей москитной сеткой. Вчерашние приключения в деревне Бенджамина заставили его иначе взглянуть на вещи. Он никогда еще не был так близок к смерти. Жизнь предстала в новой перспективе. Сегодня — никаких птиц. Выпив утренний «Нескафе» и съев два банана, он вызвал такси и велел водителю ехать по Садовой аллее к круговой развязке. На втором выезде они свернули, миновали телефонную станцию и почту, взяли направо у мечети и ровно в 8.30 утра припарковались у больницы. Мистер Малик уже пропустил один визит из-за этой птичьей глупости и Гарри Хана. А ведь на свете есть дела поважнее, чем победа в соревновании, Роз Мбиква и Охотничий бал.

Следующие два часа, как всегда по утрам в субботу последние четыре года, мистер Малик провел у постелей умирающих. Он разговаривал с ними либо просто молчал и внимательно слушал — и думал, думал… А после пошел на старое кладбище (без всякого нового бинокля) и там, среди полуразвалившихся надгробий и воспоминаний, глядя на тощих кур, щиплющих травку, думал еще. Да, есть вещи поважнее. Интересно, а птицы тоже оплакивают своих мертвецов? Тоже терзаются угрызениями совести?

Без десяти двенадцать мистер Малик приехал в «Асади-клуб». Народу набилось столько, что он с трудом протиснулся к бару.

— Малик, ты? — крикнул мистер Гопес.

— Похоже, старик, ты у нас метишь в победители, — радостно сообщил Патель.

Гарри Хан уже поведал комитету, что со вчерашнего вечера не видел ни одной новой птицы. Он все еще опережал мистера Малика на один балл, но у того-то наверняка имелся улов.

— Дайте человеку пройти, — сказал Тигр. — Ну, Малик, поведай, где был, что видел.

— О, ничего особенного, — ответил мистер Малик. — Ничего нового.

— Понятно, понятно, — отмахнулся мистер Гопес, — но птиц-то сколько?

— Нисколько.

Все замерли.

— Джентльмены, — повысив голос, заговорил Тигр. — Мы уже знаем о неудаче, постигшей Хана. Он не добавил к своему списку ни одной птицы. И ты, Малик, тоже? Ты это хочешь сказать?

Мистер Малик кивнул.

Толпа закричала, завопила, заулюлюкала. Стоическое отчаяние на лице Гарри Хана сменилось широчайшей улыбкой. Тигр не без труда провел мистера Малика в угол зала к столику, за которым собрался комитет.

— Господи, Малик, ну вспомни хотя бы одну, ну самую расхреновенькую птичку, — расстроенно попросил мистер Гопес. — Где ты проболтался все утро?

Мистер Малик, подумав о больнице и старом кладбище, улыбнулся.

— Боюсь, друзья, что сегодня не видел ничего, кроме пары самых банальных кур.

Мистер Гопес в отчаянии закрыл лицо ладонями. Мистер Патель медленно покачал головой. Тигр, помолчав, объявил:

— В таком случае, джентльмены, дело решит жребий.

Мистер Гопес поднял голову.

— Жребий? С какой стати — из-за кур? Ну конечно, Тигр. Очень смешно.

— Куры, — задумчиво протянул мистер Патель. — Хм-м-м.

— А что, — отозвался Тигр Сингх. — По правилам, насколько я понимаю, они проходят.

— Но… черт побери! Домашняя птица, и даже не африканская!

— Как я сказал, правилами домашние птицы не исключаются, и этот вид у нас еще не был представлен.

— Но курица… — пролепетал мистер Малик.

Часы начали бить двенадцать.

После часа дебатов и тщательного изучения правил комитет вынес окончательное решение. Курица, пусть и одомашненная, находилась на природе, ее свобода не была ограничена. О том, что видел ее, мистер Малик уведомил до истечения срока соревнования. Следовательно, ее можно внести в список, а потому результат — ничья.

— Замечательно, и что теперь делать? — спросил мистер Гопес.

— Как что? — раздался голос от барной стойки. — Жребий бросать.

Эту идею (как вы, наверное, догадались, принадлежавшую Сенджею Башу) поддержали многие, а некоторые даже выразили готовность предоставить монетку. Шумно посыпались шиллинги. Гарри Хан, возвысив голос, сказал: