Небесное дитя - Мод Симоно

Приключения в стиле Рокамболя продолжались: в возрасте двух лет дядя Йорен отобрал Тихо у родителей. Он был армейским адмиралом и растил Тихо до тысяча пятьсот шестьдесят пятого года, пока не исчез после прыжка в воды Копенгагена с целью спасти от гибели короля Дании Фредерика Второго.

То ли проклятый, то ли благословленный Небесами ребенок, потерявший приемного отца и брата, Тихо Браге сделал шаг вперед и женился на крестьянской девушке. Его изо всех сил пытались сводить с дамами высшего света, пытались навязать ему престижную карьеру, однако он предпочел сбежать подальше от королевского двора, почестей и обязательств, с головой погрузиться в астрономию, которую все считали недостойным занятием. Его младшая сестренка Софи очень его любила, она была его альтер эго и поддерживала, а вот семья бесконечно травила.

Продолжение Селиан знает, настоящая рыцарская история: двадцать седьмого декабря (день рождения Селиана) тысяча пятьсот шестьдесят шестого года Тихо подрался на дуэли с кузеном, прямо на немецком кладбище. И тот отрубил ему нос. И всю оставшуюся жизнь Тихо Браге скрывал две зияющие дырки золотым протезом.

Таков наш молодой человек двадцати лет. Его единственное убежище, как и подобает маргиналам и поэтам, — звездное небо.

* * *

У меня назначена встреча с учительницей. Сажусь напротив нее на низкий стул, она протягивает бюллетень с оценками за триместр. Я читаю: «ленивый ребенок» — черным по белому. И крупными буквами: оставить на второй год.

С кафедры учительница сообщает мне, что за всю карьеру не видела ничего подобного. И сложно поверить, что речь об особо одаренном ребенке. Конечно, он очень много знает, но и лакуны у него большие. Он не умеет писать. Он просто не пишет. Вообще. И помимо природы его мало что интересует. «Я думаю, что повторить всю программу за год было бы очень неплохо, потому что все понимаю, но, на мой взгляд, ваш сын, как я и написала, просто бездельник».

Я поднимаюсь и говорю, что этот ребенок самый интересный и самый заинтересованный в мире и что я категорически против того, чтобы оставлять его на второй год. Я даже не слушаю, что она там отвечает о слепоте родителей, о жалобах, у меня дрожат руки, когда я открываю дверь, и, кажется, я с трудом произношу слова прощания.

Я забираю Селиана, который ждет меня в пустом дворе под липой. Возвращаемся домой с тяжелым сердцем. Он сжимает мою руку и едва не плачет. Мне ужасно больно, когда он страдает. Все бы отдала, только бы он больше не испытывал этого стыда и страданий. Почему этого ребенка совсем не понимают?

Дома я заключаю его в объятия и говорю, что все будет хорошо. Жизнь. Его жизнь. Обещаю тебе, мой маленький тигренок.

Мы долго обнимаемся, а потом я предлагаю сходить за моим альбомом про Вселенную. Он знает его наизусть. Меня завораживает его способ мышления, слова, которые он выбирает. Иногда он кажется мне таким мудрым, а иногда — таким тревожным… Пока он маленький, я не буду говорить о том, как понимаю его страхи, ведь я, взрослая, такая же тревожная. Меня всегда упрекали в порывистости, чувствительности, в излишней восприимчивости к настроению других людей, шумам, мерцанию света. Я всегда прекрасно различала невидимую черту, отделявшую меня от остальных.

* * *

Фредерик Второй сказал: «Вся история Дании находит продолжение в изучении Небес».

Может, это потому, что приемный отец Тихо Браге спас ему жизнь, а может, потому что он так углубился в астрологические предсказания, что не мог без них обходиться. Король жертвовал астрономам много денег — целый процент от всей казны. Пуанкаре писал, что люди не понимают, насколько астрология полезна для человечества: «Если Кеплер и Тихо Браге имели средства на существование, то благодаря наивным королям, которые покупали предсказания звезд. Если бы короли не были такими доверчивыми, мы бы продолжали думать, что у природы нет законов, и незнание привело бы нас к краху».

Король дал астрономам остров. Остров Вен, «жемчужину» на полпути между Копенгагеном и Эльсинором в проливе Эресунн. Сегодня это шведский остров в Балтийском море. Сотни человек работали там под руководством Тихо Браге, который тратил огромные деньги на невероятный проект. Посреди острова построили фантастический дворец, откуда можно было беспрерывно наблюдать за звездами и заниматься их изучением.

Несмотря на суровое лицо, Тихо Браге обладал невероятным шармом. Он любил науку и магию и вел роскошную свободную жизнь на острове. Он оказался довольно властным человеком, в его дворце трудились сотни ученых, туда приезжали самые известные суверены Европы, а после смерти Фредерика Второго в тысяча пятьсот восемьдесят восьмом году, во время регентства королевы Софии Мекленбург, он стал вице-королем Дании и оставался в должности до коронования наследника. Кристиан Четвертый сперва продолжал традицию и поддерживал Браге, а затем прекратил из-за расследования дела о ереси. Королевскую пенсию отменили в тысяча пятьсот девяносто седьмом году, и вот-вот Тихо Браге собирались лишить всех благ. Тогда он взял жену, детей, ценные инструменты, газеты и сел на корабль.

После эпизода с островом Вен жизнь Тихо Браге — сплошные драмы, страдания и предательства. Но целых двадцать лет на острове он был абсолютно счастлив.

* * *

Селиан

Бумажные крылья, ножницы, камень. Невозможно спать.

Я думаю про Ураниборг, дворец, откуда Тихо Браге наблюдал за звездами. Чтобы отвлечься от собственных мыслей, я считаю: Каллиопа, муза поэзии, Клио — истории, Эвтерпа — музыки, Мельпомена, Эрато, Полигимния, Терпсихора, Талия и Урания — муза астрономии. Ураниборг. Девять букв, как девять муз.

Мама просовывает голову в дверь:

— Не спится?

— Нет. Слушай, можешь еще мне рассказать?

Она снова пересказывает приключения астронома: похищение ребенка, дуэль, золотой нос. И мою любимую историю, хотя и самую грустную: историю о лосе.

* * *

Для Браге этот лось был как человек. Он жил в собственных покоях во дворце, присутствовал на празднествах. Как и многие известные ученые, астроном любил окружать себя животными: свора собак, хищники, которые составляли ему компанию по ночам, пока он работал, а еще — ручной лось прямо из недр лесов. Однажды ночью лось