Небесное дитя - Мод Симоно

Я рисую портрет Тихо Браге на первой странице альбома. Картина в темных тонах: важная поза, большие рыжие усы, золотая цепь поверх одежды: ничто в этом высокомерном человеке не выдает, что его жизнь изобилует анекдотами. Помимо скандальной женитьбы на крестьянке, астроном отличился тем, что дружил с лосем-алкоголиком и карликом Йеппе, очень способным, острым на язык, интересующимся астрологией шутом. Говорят, карлик предсказывал будущее. Что бы Браге ни делал, он всегда отличался от нормальных людей. И несмотря на то, что написано о нем много, в работах масса противоречий, тайн, двусмысленностей. Так что Браге — неиссякаемый источник фантазий.

Рассказывая Селиану историю рождения Тихо Браге, я вспоминаю, как родился мой мальчик, мой рождественский принц.

Всю ночь шел снег, и когда на рассвете пришло время брать такси, город выглядел белоснежным. Десять лет минуло, а как будто вчера. Я прекрасно помню ощущение концентрированного счастья, белизну снега, бумажные сердечки на окнах в роддоме, обещание счастливого будущего для этой крохи, прижавшейся к моей груди.

Что случилось? В какой момент моя жизнь вышла из-под контроля?

* * *

— Розали, где Селиан?

— Идет, он с мадам Ренар, он плакал из-за драки.

— Что?

Я забираю сына, лицо у меня перекошено, во внутреннем дворе говорю с учительницей. Она мне улыбается: «Он вам объяснит. Давай, Селиан, я согласна, что твое наказание не очень справедливое, но деваться некуда. Завтра будет новый день». Прежде чем попрощаться посреди тротуара, она нежно касается его плеча: «Мне будет не хватать тебя в следующем году, когда ты пойдешь в коллеж».

Мы шагаем до сквера, садимся на скамейку, я достаю полдник. «Ну так в чем дело?»

Он снова начинает рыдать, рассказывает: одноклассники решили помучить кузнечика во дворе, Селиан стал возмущаться, все закончилось дракой, и всех наказали. К тому же кузнечика во время драки раздавили, и он умер, безутешно прибавил Селиан.

Моя первая реакция взрослого человека — заставить его не драматизировать: это всего лишь кузнечик, эти парни ничего не знают о природе, они не отдавали себе отчета… Но ведь Селиану так плохо именно потому, что издевались над ничтожным насекомым, над беззащитным. Я расплетаю руки, которыми он обхватил колени, он рыдает громче, да так горько, что я могу лишь целовать его, прижимать к сердцу, баюкать боль, пока в сквере смеркается.

* * *

«Планета» значит «блуждающая».

В шесть лет Селиан не мог запомнить дни недели. Он читал наизусть Рембо, но был не в состоянии запомнить ничего после понедельника, разве что сразу предлагал субботу, воскресенье или еще один понедельник. Я пыталась рассказывать о том, что первый день связан с Луной, пять дней — с блуждающими звездами, которые можно рассмотреть на чистом небе. Мы даже сделали специальные шарики для Солнечной системы — планеты, и он тут же запомнил названия планет, но… не дней.

Почти все шарики потерялись, но я нашла на дне старой сумки большой шар, представляющий Солнце, агат со спиралью, выбранный для Земли, и шар из красноватой глины: Марс, столь привлекательный для Тихо Браге.

Селиан не любит, когда истории заканчиваются, он нервно мнет бумажку, но я должна завершить свой рассказ о боге астрономии.

Когда Тихо Браге сослали с острова, его приютил Рудольф Второй, меланхоличный император Священной Римской империи, король Богемии и Венгрии. Этот суверен твердо верил в магию, в иррациональное и в то, что человек резонирует со Вселенной. Тихо Браге воспользовался его милостью и вместе с семьей устроился недалеко от Праги, в замке Бенатки, куда наведался в качестве ассистента Иоганн Кеплер и провел с ученым год, не предполагая, что этот год станет последним в жизни Браге. Говорят, что отношения между датским астрономом и молодым немцем были бурные, они частенько ссорились. Однако Браге доставало мудрости признать математический гений Кеплера, который как-то соединил интуитивные выводы Коперника, собственный талант, безумную космическую эпопею и сделался великим теоретиком.

Браге внезапно умер двадцать четвертого октября тысяча шестьсот первого года при неясных обстоятельствах. В агонии он умолял Кеплера: «Поработай как следует, чтобы и моя жизнь прошла недаром!» Кеплер впоследствии, став придворным математиком, опубликовал каталог Браге, составленный еще на острове Вен. Именно благодаря наблюдениям, сделанным на острове и записанным Браге, Кеплер установил три закона движения планет. И это было открытие всех времен.

* * *

Шестнадцатый век — эпоха астрономов. А еще Тихо Браге возвел гороскопы в ранг настоящего искусства. Суеверные короли его горячо поддерживали. Позже были найдены подсчеты, которые он вел, следя за звездами. Известно время его рождения вплоть до минуты: четырнадцатое декабря тысяча пятьсот сорок шестого года в десять часов сорок семь минут, Стрелец, родственный Водолею. Конечно, его доминирующая планета — Уран. Это планета первооткрывателей, квадратик посреди неба, она показывает карьеру и воплощение мечтаний, которые заканчиваются страданиями, изоляцией.

Астроном, увлеченный Божественными практиками, постоянно прокручивал в голове мысли о брате-близнеце. Была ли связана его смерть с Луной? Очевидно, что несколько минут задержки или, наоборот, спешки играют в Небесах огромную роль и не проходят даром.

Я не верю в фатализм и влияние звезд на нашу жизнь. И все-таки, когда мама предложила мне погадать на Пьера, я согласилась.

Селиан сидел в углу у камина. Бабушка рассказывала ему про Месопотамию и тысячи жизней, прочитанных по звездам. Интересно, как мой ботаник это воспринял? Но ведь знаки зодиака такие красивые, и все это очень поэтично, захватывающе, какое-то иное измерение!

Рука моей матери что-то чертит между планетами, намечает темную судьбу: «Плутон встречается с Юпитером — знак сильного человека с пророческим даром. Нептун противостоит черной Луне: жестокая смерть и вода. Прямо как в твоей истории, дорогая…»

Разве это будущее, мама? Разве не прошлое? Ты не помнишь, как маленькая девочка в ночной рубашке стояла у реки, а ты угрожала броситься? Неужели ты забыла? Теперь ты так спокойна, волосы заплетены в косу, Селиан частенько сидит у тебя на коленях, хотя ему это уже не по возрасту. А он сказал, что ему нравится твой запах: полыни и вербены. Ты выдаешь новые предсказания, но я уже не слушаю.

* * *

Селиан

Мама запрыгивает ко мне на кровать. Мы валетом ложимся под светящимся потолком моей комнаты, где воссозданы несколько созвездий: Кассиопея, Большая и Малая Медведица, Пегас, Дракон…

Я задаю волнующий меня вопрос: «Куда бы ты отправилась, если бы могла?»

— Ты