Двоюродная жизнь - Денис Викторович Драгунский

такой Сережа с незаметной фамилией, и конечно, она ему очень нравится, он к ней начинает подкатываться и приглашает ее в гости на дачу. Она, ясное дело, понимает, что намечается легкий дачный бардачок, да плюс на всякий случай накрутить хвоста своему текущему ухажеру, – и охотно соглашается. Девушка едет на очередное дачное приключение – но реальность резко бьет ее по голове. Дача у мальчика в Барвихе, дедушка у мальчика – министр, на «чайке», папа – директор полусекретного кибернетического НИИ, на черной «волге», и самое смешное, что девушка им всем, в общем и целом, понравилась! Маме и бабушке тоже! Поскольку мальчик пригласил ее на дачу на семейный обед. Где блюда подавала домработница.

Дело было в субботу.

А в понедельник, когда она пришла в институт, ее было не узнать. Будто подменили! Никакой косметики. Аккуратная прическа. Белая отглаженная блузочка, юбка ниже колена. Глазки опущены. На лице строгость. А когда кто-то рядом не то что матернулся, а сказал вроде «насрать на них!» или «в жопу они идут!» – покраснела и проговорила: «Зачем сквернословить? В русском языке достаточно приличных слов, чтоб выразить свое недовольство». Вот так! Мы прямо обмерли.

– Почему?! – стали спрашивать мы. – Как вы это объясните?

– Проще простого, – усмехнулся Иван Васильевич. – Она увидела, что бывает совсем другая жизнь: роскошная, богатая, комфортабельная, знаменитая, влиятельная. И что эта жизнь сама идет к ней в руки. И что одним неверным движением можно отпугнуть удачу. Но все кончилось хорошо. Они быстро поженились. Она вошла в эту семью…

– Как нож в масло! – сказал кто-то.

– Ну зачем же так! – ответил Иван Васильевич. – Как молодой талантливый актер в хороший театральный коллектив.

– Готовый сценарий фильма ужасов! – смеясь, воскликнул один из нас. – Она вошла в эту семью, но скоро выяснилось: дедушка – маньяк-педофил. Папа – садист и вампир. А сам мальчик… Ну вы же догадались, ну?

– Кто?

– Подсказка в профессии папы. Он же, вы сказали, директор кибернетического НИИ! Значит, мальчик – робот!

Все засмеялись.

– Ничего похожего! – развел руками Иван Васильевич. – Полная благодать. Ждисувод.

– Что?» – не поняли мы.

– Ждисувод, – повторил он. – Что означает: жили долго и счастливо и умерли в один день.

– Вообще-то очень странная фраза, – пожал плечами тот, кто рассказывал о нищем добром студенте, превратившемся в скупого богача.

– Что ж тут странного?

– Детская романтика в духе Александра Грина! Так не бывает.

– Бывает, увы, – вздохнул Иван Васильевич. – Сергей Михайлович и Елена Павловна две недели назад разбились в самолете.

неясная тревога и стеснение в груди

Частный фельдшер

Поздно вечером Павел Николаевич вдруг почувствовал себя плохо. Даже не плохо, а как-то неважно. Не пойми что – но нехорошо. Он понажимал кнопки на своих очень умных часах «Эппл вотч». Давление нормальное, пульс тоже. Сердце вроде не болит, как ни прислушивайся. Дыхание просторное. Голова не кружится. С закрытыми глазами попадает пальцем в нос. Но самочувствие отвратное. Какая-то тошнота в груди, но при этом не тошнит. Может быть, переел за ужином? Сегодня как раз была деловая встреча в ресторане «Вальгалла», он напробовался всякого – угощение было на гурманский лад, крохотные порции, но порций этих чертова туча. На всякий случай пошел в сортир, попробовал поблевать, потом тужился до испарины – никакого толку. Принял душ. Надел халат, сел на постель и вздохнул. Может, перепил? Нет, какое там. Выпил всего ничего, два бокала белого, и вот такая штука. Какая? Да не пойми какая!

Беда усугублялась тем, что Павел Николаевич был не дома. Вчера вечером он приехал в любимый и прекрасный город П., снял номер в своей любимой гостинице «Северный Форум», маленькой и уютной, причем свой любимый номер, 213-й, просторный, удобный, с целиковой двуспальной кроватью, и, главное, смотревший в глухой тихий двор, а не на центральную магистраль, на которой и был расположен отель. Вчера ночью все было нормально, спал, как мишка зимой, – а сейчас вот на тебе.

В половине первого ночи Павел Николаевич решил вызвать врача. Сначала хотел просто позвонить на рецепцию и потребовать скорую, но раздумал. Почему? По двум причинам. Во-первых, у него явно не инфаркт, не инсульт, и не «острый живот». То есть своим вызовом он отвлечет врачей от кого-то, кому на самом деле нужна скорая помощь. А во-вторых, он боялся, что скорая без разговоров отправит его в больницу, в какую-нибудь городскую клиническую, и вот там ему точно конец придет. Лучше бы приехала бы какая-нибудь платная, то есть частная медсестра, а лучше – старый опытный фельдшер: померить давление, сделать укольчик, и делу конец.

Павел Николаевич взял свой айфон, вошел в интернет, набрал – частный фельдшер. Тут же сразу выскочило: «частный фельдшер». Ура! Квалифицированная помощь на дому. Срочный выезд. Предоплата. Павел Николаевич откуда-то помнил, что частная скорая берет за вызов от шести тысяч, так что пятерка за частного фельдшера показалась ему вполне разумной. Он вбил свой адрес, свой пол и возраст, перевел деньги онлайн и тут же получил месседж: «Заказ принят, фельдшер будет через 15 минут».

Он сразу почувствовал себя лучше: помощь идет! Но, чтобы убедительно выглядеть перед фельдшером, отпер и чуть-чуть, на два пальца, приоткрыл дверь в номер, а сам сбросил халат и улегся в постель под одеяло.

Прикрыл глаза, но не успел задремать. Уверенные шаги по коридору, вежливый стук в дверь.

Крикнул: «Открыто, входите!»

Вошла женщина лет тридцати, бодрая и стройная, с алюминиевым медицинским чемоданчиком, в плаще – была осень, и ночи прохладные. Молча достала из кармана плаща синие бахилы, нацепила на туфли – с высоковатыми каблуками, заметил Павел Николаевич. Из другого кармана вытащила маску и перчатки, надела. Сняла плащ, повесила на крючок. На ней был ослепительно-белый халат с красным крестом на нагрудном кармане. Поставила чемодан на стул, раскрыла его, достала шапочку, надела, спрятав под нее свои пышные светлые волосы. Вынула тонометр и планшет и, наконец, приблизилась к кровати.

– Добрый вечер, больной! Фамилия, имя-отчество?

– Листвянский. Павел Николаевич.

– Подвиньтесь, пожалуйста, – она присела на край огромной кровати. Записала на планшете. – Возраст?

– Совсем старенький! – улыбаясь, вздохнул он. – Через три недели пятьдесят семь!

– Так, – строго сказала она. – Исполнившихся лет пятьдесят шесть. Это еще не возраст! Так… она развернула манжету тонометра. – Сейчас давление померяем… Так. Расслабили ручку… Так. Ого! Сто двадцать на семьдесят пять, пульс шестьдесят восемь. Просто космонавт! На что жалуетесь?

– Как-то вот здесь нехорошо… – Павел Николаевич постучал пальцем по груди.

– Боли в сердце? – встревожилась она.

– Нет, нет, что вы! –