Помоги мне умереть - Наталия Лирон

– Да, ребёнок, это не то чтобы «взрослая» жизнь, а обычная жизнь, в которой очень часто идёт всё совсем не так, как ты задумывал и планировал. Иногда она преподносит сюрпризы. И подарки. А то, что именно это и есть подарок, часто понимаешь через какое-то время. Иногда через несколько лет. Ну или не понимаешь вообще.

– Это капец, мам… – Он едва не плакал.

– Нет, Даня, капец – когда кто-то умер или смертельно болен. А всё остальное можно и нужно просто пережить. Сцепить зубы и пройти через это. И стать сильнее. Надо доходить эту неделю в школу и взять задания на следующую. В понедельник ты ложишься в больницу, а в среду будет операция.

– Уже? – удивился он. – Так быстро?

– Нам повезло, – Марина похлопала его по плечу, – так что некогда, да и нечего киснуть. Если Вероника так поступила, значит…

– Мам, я любил её всегда. Сколько себя помню. С детского сада.

Её охватывало сострадание – жизнь действительно обходилась с ним крутовато, приготовив слишком быстрое взросление.

– Я знаю, Дань, я знаю. Придётся разлюбить. Надо очень постараться разлюбить. Может быть не так просто, но, поверь, возможно. Она не единственная девушка на планете, и если так поступает, то, значит, не твоё, не мучай себя.

– Мам, – он посмотрел внимательно, – вот ты могла бы папу разлюбить?

– Да. – Она ответила быстро, не раздумывая. И тут же осеклась: – Ну, при определённых обстоятельствах и если сильно постараться, то смогла бы.

«Кажется, я его уже разлюбила». – Ей стало грустно.

Даня тряхнул головой:

– Не могу, мам, как подумаю – внутри всё, знаешь, как будто бы жжёт.

– Знаю.

Кажется, все рано или поздно это узнают.

– Будет легче, сын. Я тебе обещаю. Не мгновенно, не сразу, через несколько месяцев, но постепенно будет легче. Боль не бывает бесконечной. Она устанет когда-нибудь, и наступит облегчение.

– Господи, скорей бы. – Он закрыл лицо руками, потом поднял голову, и глаза его блеснули. – А вот знаешь, назло ей у меня всё будет классно!

– Пусть у тебя всё будет классно просто так! И лучшее средство – это на что-то переключиться. Не на кого-то, а на что-то. Например, на учёбу.

Но Даня продолжал о своём:

– Чёрт, я так хотел в эту сборную попасть! Всё через ж… – И едва не ругнулся.

– Думаю, что у тебя ещё есть шанс попасть на следующий год. Операция несложная, почистят тебе колено, за пару месяцев восстановишься, потом догонишь, – ей хотелось его приободрить, – в следующем году ведь будут еще соревнования, по возрасту ты ещё подойдёшь, так что, может, не всё так страшно?

Он пожал плечами:

– А может, и правда попаду.

– Конечно! Овербах – классный доктор, всё будет хорошо, детёныш, слышишь? – Марина сама искренне старалась в это верить и убедить сына.

– Пусть уже как-нибудь поскорее. – Он чуть сморщился от саднящей боли.

– Пусть.

«Маруська, как дела? Как там наш юный алкаш? Взрослеет не по дням, а по часам?»

Марина невольно улыбнулась. Димины СМС-ки снова стали тёплыми и юморными, какими были раньше, но теперь она не знала, как к ним относиться.

«А если бы я не сказала ему? Что тогда? Сколько времени бы всё так и продолжалось? Кстати, то, что я видела нашу машину в чужом дворе, он не знает, интересно, скажет ли сам?»

Она не очень понимала, отчего злится. Вроде и радовало его приподнятое настроение, но что-то важное ушло. Что это и куда делось?

Уважение. Она нашла ответ – уважение. То, что Дима готов был что-то рассказать, только будучи пойманным, – это было как-то мелко. «Семён бы так не сделал, – интуитивно подумала она. – Он бы сказал как есть или ушёл, но не стал бы юлить».

Марина смотрела в экран телефона – сразу под Диминым сообщением висело СМС от Семёна, она уже выбрала опцию «отправить в корзину», но остановилась. Открыла. Перечитала.

«Чёрт бы вас обоих побрал!» Отложила мобильник, и он тут же пиликнул снова.

«Здравствуйте, Марина, ваше желание учиться по-прежнему в силе? Если да, то можем запланировать следующее занятие. На всякий случай – все праздники я буду в городе, можем поездить».

Сначала она не поняла, от кого это вообще. «Кирилл инструктор» – значилось в шапке сообщения.

«Автошкола! – Она треснула себя по лбу. – Ну точно же! Память как у курицы!» Откровенно говоря, за этими событиями о вождении она вообще забыла.

Не откладывая в долгий ящик, ответила «инструктору Кириллу», что на праздники тоже свободна, и написала автомеханику, которого порекомендовал Семён.

Марина подумала о том, что в её жизни всегда было мало женщин. С самого детства её окружали мужчины. У отца было три брата, потом отцовы друзья, и даже в детском саду, в который она начала ходить очень рано, было больше мальчиков, как и потом в школе. С мальчишками она куда быстрее могла договориться, чем с томными барышнями. Единственным исключением и цветником оказался первый университет, хотя и там преподавателем по ведущему языку, японскому, был седовласый обаятельный дядька. Во втором вузе все смешались и было примерно поровну.

Сейчас вокруг тоже были мужчины.

Последний месяц у неё было странное ощущение. Ожидания. И она не могла понять, чего именно ждёт – операции Егора, автошколы, окончания одной работы и начала другой, когда младшему снимут гипс… Теперь вот Данькиной операции… Ещё и ещё… вечера, выпить кофе, сесть за руль… постоянное ожидание.

Утром следующего дня, когда она привычно поставила джезву на плиту, Дима написал, что у него всё хорошо, насколько это может быть в сложившихся обстоятельствах. «Мама плачет. Бабушку хороним завтра».

Восьмого мая.

Марина сначала подумала о Катерине Платоновне, с которой ей не дали проститься, и о том, что та немножко не дожила до Дня Победы, празднике для неё великом. И снова переключилась на невнятное чувство беспокойства, пытаясь уловить, что же это.

«Жду. Опять жду…» Ожидание стало тотальным, всеобъемлющим, большим. И кажется, она нашла причину.

«Когда Дима придёт с работы, приедет из командировки. Когда позвонит, освободится, закончит свои совещания, проекты, напишет, поест, отдохнёт». Маленькие ожидания сливались в большие, и их было много не за последний месяц, а за последний год.