Помоги мне умереть - Наталия Лирон

А сейчас – если Семёну удалось пробраться в её сердце, значит… что? Она больше не любит мужа?

– Я не знаю, – устало ответила она.

– Я тебя не тороплю. Я и сам не бог весть какой претендент. Прямо сейчас я официально развестись не могу. И, откровенно говоря, не знаю, когда смогу. Должно разрешиться одно дело. Не знаю – год, два, может, три-четыре. Но не больше.

– Зачем ты вообще появился в моей жизни? – спросила она в отчаянье.

– Понятия не имею, – легко откликнулся он, – значит, наверное, так нужно. И… предлагаю сейчас принять одно важное решение – ничего не решать.

– Отлично! – хохотнула она сквозь слёзы. – Это как?

– Просто, – слышно было, что он улыбается, – давай хотя бы дождёмся восемнадцатого, осталась всего неделя. Если у тебя будет возможность и желание со мной разговаривать – дай знать, я подстроюсь.

Его слова казались разумными. И ей тоже не хотелось всё рвать.

– Хорошо.

– Твой муж приезжает завтра?

– Послезавтра. – Она будто бы опустилась с небес на землю.

– Ложись спать, поздно уже. Тебе действительно нужно отдохнуть. Насколько я помню, как раз в понедельник твой старший ложится в клинику?

– Да.

– Тебе понадобятся силы, я бы разговаривал с тобой вечность, поверь.

– Ладно. – Она рассеянно кивнула.

– Всё будет хорошо, слышишь?

– Пусть будет хорошо, – соглашалась она сквозь слёзы.

– Я тебя крепко обнимаю. – Он говорил это впервые.

Она вздрогнула – было тепло и трепетно.

– И я тебя.

Семён отключился первым. Она положила телефон на пол, ногами поближе подтащила пуфик к краю кресла, так что получилась почти полноценная кровать. Перекладываться на семейное ложе не было никакого желания.

«Хоть бы он у своей придурковатой мамаши остался подольше». Марина сонно подумала о Диме, заворачиваясь в плед.

– Господи, Маруська, моя Маруська, как же я соскучился по тебе, золотая ты моя жена! – Дмитрий ворвался в квартиру румяным вихрем и обхватил её сильными руками.

«Насколько же он выше Семёна!» – подумала Марина, пряча глаза.

Ранний вечер понедельника размазывался за окном густой кашей сумерек. Снова моросил мелкий дождик, но дома было тепло – хоть отопление уже и отключили, в каждой комнате стоял масляный обогреватель.

– Как же хорошо дома, и особенно когда живы! – Он чуть отступил. – Что ещё желать? – Он посмотрел на сына, который вышел из детской. – Ну что, боец-художник, всё хорошо?

– Да вроде. – Егор приблизился.

Дима снял куртку.

– А чем-нибудь кормят уставших людей? – Он потрепал сына по отросшим волосам. – Как твой брательник сдался врачам?

– Мужественно, – вместо Егора ответила Марина, – сегодня в его палату поступил парень с переломанными рёбрами, и они отлично подружились.

Она смотрела, как отец и сын уплетают её картофельную запеканку с фирменным чесночно-сливочным соусом. До чего же они были похожи белыми чубами, серыми глазами, и даже движения были будто под копирку.

Егор тревожно поглядывал то на неё, то на отца, и Марина это заметила. Слишком он чуткий и чувствует, что что-то не так.

После ужина перебрались в гостиную, включили какой-то фильм. Дима выглядел вполне беззаботным – словно это не он приехал с похорон и не он, пряча глаза, говорил, что ему нужно сообщить ей что-то важное.

Она смотрела на него и едва не плакала – тот человек, в которого она когда-то была влюблена без памяти, сейчас казался ей совсем другим: обрюзгшим, неопрятным, и она непроизвольно отодвинулась.

А совсем вечером, когда все разошлись укладываться спать, Марина спросила:

– Дим, я что-то не поняла, ты говорил о том, что по приезде мне всё расскажешь. Или нет?

– Ты про что? – Он светло улыбнулся.

Злость прокатилась по позвоночнику, и она едва не сжала кулаки.

– Хорошо, я напомню. До твоего отъезда я звонила тебе на работу, и начальница, которую ты по доброй традиции называл «козой», оказалась тебе не начальницей вот уже год как. Я ничего не перепутала?

Он сидел на кровати, уже полураздетый, она стояла рядом.

Дмитрий смерил её взглядом.

– Марусь, я сегодня безумно устал, бабушка, мамины рыдания, потом дорога, завтра на работу… – Он осёкся.

Она саркастично усмехнулась:

– На работу, говоришь? А помнишь, когда ты уезжал, ты так радовался, что я всё узнала? Говорил, что скрываться надоело! Знаешь, меня уже тошнит от твоего вранья! Или ты сейчас рассказываешь как есть…

– Ну хорошо. – Он посмотрел на часы и встал, снова надевая штаны. На скулах заиграли желваки. – Я расскажу. У меня есть работа, но совсем другая.

– Это и так понятно, деньги-то откуда-то берутся, не из воздуха же ты их делаешь. И что, ты работаешь в КГБ, и это страшная государственная тайна? – съехидничала она. – Или, может быть, ты… э-э-э, проститутка? В смысле, мальчик по вызову? – Ей в голову неожиданно пришла эта мысль.

– Уж лучше бы я был проституткой, – без тени улыбки ответил он, – я ГАП.

– Кто? – Она опешила. – Погоди… ГАП – это же главный архитектор проекта?

– Да, – чётко сказал он, – именно так.

– Но что в этом такого? И… где ты работаешь? И почему мне ничего не сказал? Или это очередное враньё?

– Если бы, – он стиснул зубы, – я и не заметил, как всё получилось.

– Да что? Что получилось-то? – Марина инстинктивно прижала руки к груди и тупо уставилась на него.

Он покружил по комнате, сел в кресло и закрыл лицо руками.

Она стояла и смотрела на него, не понимая, как реагировать.

– Я не сразу узнал, – он сидел, опустив голову, и тёр виски, слова давались ему трудно, – мне один бывший коллега, ты его не знаешь, а, чёрт… Как-то пили с ним пиво после работы, и он разливался, в каком классном месте сейчас и какая отличная зарплата. – Дима замолчал, поднял глаза на жену. – У нас выпить есть что-нибудь?

– Пино, виски, – автоматически ответила она.

– Лучше вино, мне завтра за руль. Ну и я спросил, – продолжил Дмитрий, – можно ли у них подработать – деньги-то лишними не бывают. Он сказал, что узнает.

Марина принесла два бокала, мельком вспомнив о сладковатом «Зинфандель».

Дмитрий сделал глоток и продолжил.

– Вот он и узнал, позвонил, сказал, что да, люди там нужны, и записал на собеседование. Кстати, собеседования там будь здоров, куча психологических тестов и на стрессоустойчивость, и на лояльность к компании. Ну и плюс отличная зарплата, премии квартальные, – усмехнулся он, – вот я дебил.

– И…