Собака Вера - Евгения Николаевна Чернышова

Что это было? Не верю.

* * *

date: 16/01/18

subject: еще ночь

Не смогла вчера дописать, отключили свет.

Вот что было дальше. Я вернулась, уговорила Арину пойти домой, но она согласилась, только если мы зайдем в последний бар. Мы зашли в соседний, Арина непременно хотела выпить что-то такое крепкое и сладкое и закусить это кофейными зернами. Пока она все это обсуждала с барменом, я оглянулась и увидела в дальнем углу Ваню. Он сидел там с какой-то девушкой, они что-то рассматривали на столе. Они улыбались, а девушка оперлась локтем на стол. Ваня поднял глаза, и мы встретились взглядом. В этот момент Арина сказала: «У них тут нет ничего, что нам надо» – и потянула меня к выходу. Ваню она не заметила.

Я вдруг подумала, что обычно на моем месте оказывался сам Ваня, будто бы он много раз видел тебя в похожей ситуации. Будто все наизнанку. Впрочем, ладно. Мы вышли, прошлись немного, и Арина сказала, что она не может больше идти и уже не хочет сладкого и крепкого с кофейными зернами. Когда мы сели в такси, таксисту послышалось, что мы едем в Мурино. Мы сказали, что нам не нужно Мурино, а нужно проехать всего пару кварталов. Он сказал: «Мурино – черная дыра. Все едут туда, и никто обратно».

Мурино-мур-мурино.

* * *

date: 17/01/18

subject: глобус

С Ваней мы так и не поговорили. Я вообще не могу его теперь поймать. Лови его теперь сам.

Бессонница. Устала от бессонницы.

Два дня назад надолго отключили свет. Сначала стало очень тихо. За стеной и на улице послышались голоса. На миг я почувствовала себя как в детстве, когда происходило то же самое. Вдруг полная темнота. Потом дядя на ощупь идет к входной двери, открывает ее, щелкает зажигалкой в подъезде. Где-то наверху тоже открывается дверь.

Выбило пробки? Да нет, во всем районе темно.

Здесь было важно выглянуть в окно и убедиться – в соседнем доме тоже нет света. В этом было какое-то единение. Казалось, что наступила общая маленькая катастрофа, которая всех объединяет. И которая точно закончится.

Так я сидела в темноте и перебирала какие-то глупые воспоминания из детства. Я представляла, как темнота поглощает, ест, пожирает дом за домом, двор за двором и так очищает всю землю.

И еще одна картинка. Поздняя осень, мальчишки гоняют по голому парку огромный металлический глобус. Век еще не закончился, но критично накренился, веку осталось всего каких-то пять лет. У века все болит от пережитого за ушедшие девяносто пять, но он старается все забыть и заглушить боль пестрым, ярким, приторным: шоколадки в ядовитого цвета обертках, химический вкус газированных напитков, кислотных оттенков одежда на всех, от школьниц до бизнесменов. Странно, как уплывают и забываются вещи и события важные, нужные, бесценные, такие как первый поцелуй, первый день после окончания школы, первые минуты, когда увидел море. Но навсегда остается в памяти вкус первого чупа-чупса, привезенного бабушкой из Москвы, и споры до хрипоты, какая жвачка вкуснее – клубничная или дынная. Помнишь, в детстве была такая вкусная вещь – «Куку-руку»? Штука эта представлялась мне чем-то невероятным, настоящее волшебство – экзотическое лакомство и наклейка. По телевизору показывали рекламу, там дети звонко выкрикивали: «Куку-руку!» И вот я помню, как мне купили это, я сидела за большим столом и откусывала по маленькому кусочку. Вкус был невероятным. Тонкая хрустящая вафля казалась кружевной, хрупкой, необычайной. В 90-е нас вообще было легко удивить. Сейчас я понимаю – это была просто химическая вафля с наклейкой.

Может быть, это и есть наша жизнь? Смена ракурсов. От вишни на тарелке к движению Земли и смене дня и ночи.

А глобус… Это была такая карусель в нашем школьном парке – облезлый металлический глобус на палке, стоящей боком. Кататься на нем было здорово – надо было крепко ухватиться за холодные прутья, а кто-то другой разгонялся и раскручивал его. Рядом стояла кривая горка. В девяностые парк стал запущенным, горка совсем покосилась и вросла в землю одним боком, а глобус сорвали с его металлической ножки мальчишки. Неделю глобус катался по ноябрьскому мрачному парку – то подгоняемый детьми, то, меланхолично поскрипывая, в гордом печальном одиночестве. Потом глобус исчез навсегда.

Глава 25

2017, 2018

Костя

15 декабря 2017

Катю я встретил в ноябре, чуть больше года назад. Я шел по Пестеля, был мой, «урожайный» день – лил дождь и дул сильный ветер. Я уже вытащил из урн два зонта, и впереди маячила девушка в желтом плаще с еще одним. Зонт был синего цвета, от ветра он ходил ходуном у нее в руках и все норовил вырваться, прямо как живой. Его несколько раз выворачивало наизнанку, и я знал, что еще пара порывов – и он сломается. Так и получилось, девушка повернула на Моховую – возле углов зданий ветер создает самые яростные вихри. Зонт, конечно, дернуло так, что она еле его удержала. Неловко вернула в привычное состояние, и вот, вижу, он сломался. Я знал, что по-любому в трех местах. Все эти сценарии я знаю наперед. Зонт печально обвис и был теперь похож на сломанный цирковой шатер. Девушка остановилась, попыталась его расправить. Резкий порыв ветра снова врезался в зонт и оторвал его верхнюю часть, а в руках у девушки остался только металлический стержень с ручкой. И тут, вместо того чтобы махнуть на все рукой, выкинуть обломки и пойти дальше, она кинулась его догонять. Побежала быстро, лихо, прямо по лужам, зонт вылетел на проезжую часть, а она, не смотря по сторонам, кинулась за ним. Я прибавил шаг, чтобы ей помочь. Пока я ее догонял, порыв ветра ударил снова, но в другую сторону, зонт плюхнулся на капот машины, а потом полетел прямо на меня. Так я его и поймал. Она оглянулась, увидела зонт в моих руках и побежала ко мне. Улыбнулась как-то ясно и просто, оказалось, что она на голову меня ниже, и сказала: «Спасибо, вы нас спасли». Так и сказала, словно зонт был живым. Потом забрала его у меня и бережно сложила. Я мигом разглядел, какое у нее лицо простое, милое и симпатичное и все усыпано веснушками.