Домик под скалой - Шэрон Гослинг

В следующие две недели Анна не видела ни Лиама Харпера, ни отца и сына Маккензи – отчасти потому, что сознательно их избегала, а отчасти потому, что дел действительно было по горло. Она с наслаждением погрузилась в работу. Спрос на ланчи в «Счастье рыбачки» так возрос, что в первую неделю пришлось накрывать стол не только в пятницу и субботу, но и в четверг, а потом к этим дням добавилась среда.

– Честно говоря, милая, я еще никогда не видел в деревне столько народу, – сказал ей Фрэнк. – И это явно не совпадение. Если судить по количеству народа, который тут гуляет и фотографирует, так можно подумать, что ты в Пеннане.

Ко второй неделе очередь на ланч выстраивалась уже в 11:30, а в 11:50 свободных мест за столом Анны не оставалось.

– Хорошо бы добавить еще один стол, – посоветовал один из разочарованных гостей. – Мы уже третий день подряд никак к вам не попадем.

– Не забывайте, у нас еще есть таверна, – напомнил ей Фил, который в субботу проходил мимо и видел, как она подает клиентам главное блюдо. – Думаю, теперь уже понятно, что вы готовы принять вызов и открыть ее снова.

Думать об этом было приятно, и Анна вдруг поняла, что ланчи в «Счастье рыбачки» помогли ей обрести уверенность в себе. Интересно, чего бы она добилась в жизни, не будь она так долго под пятой у Джеффа.

– Вы не знаете, кто владелец таверны? – спросила она у Фрэнка несколько дней спустя. – Как вы думаете, с кем мне стоит поговорить?

Лицо Фрэнка – Анне казалось, что после недавнего шторма оно приобрело сероватый оттенок, – просветлело:

– Похоже, вы подумываете над тем, чтобы остаться!

– Не слишком серьезно, – ответила она, пытаясь подавить слухи в зародыше. – Только, пожалуйста, никому не говорите.

Фрэнк узнал имя и телефон владельца, но разговор с ним разочаровал Анну. Он хотел продать таверну, а не сдавать в аренду, и сумма, которую он назвал, хотя и по всем меркам скромная, оказалась больше того, что могла позволить себе Анна.

В свободное от работы время Анна спала как младенец. Убрав со стола, она с трудом поднималась к себе в спальню и засыпала едва ли не раньше, чем голова успевала коснуться подушки. Тошнота, мучившая ее в первые недели беременности, прошла, что стало для Анны большим облегчением, но сил не прибавлялось. В таком состоянии нечего было и думать о полноценной смене на кухне.

Тем временем отзывы в TripAdvisor множились, причем оценка никогда не опускалась ниже четырех баллов – чаще было пять. В них часто упоминалось не только «Счастье рыбачки», но и другие места на побережье, где можно переночевать и поесть.

– Ты должна гордиться собой, – сказала ей по телефону Кэти. – Меня так и подмывает распечатать все это и отправить Джеффу. Представляю его самодовольную физиономию!

– Боже, не смей даже шутить на эту тему. – Анна передернула плечами. Она воображала себе его лицо, искаженное яростью. – Он попытается мне как-нибудь навредить, это я точно знаю.

– Ты в глухой деревушке на другом конце страны, – успокоила ее Кэти. – Неужели он настолько не уверен в себе, что позавидует даже такому скромному успеху? – Она помолчала, а потом сама ответила на свой вопрос: – Ладно, не отвечай. Господи, он настоящий придурок. Но мы можем утешиться хотя бы тем, что рейтинги его нового шоу снижаются.

– Правда? – искренне удивилась Анна.

– Да. Может, зрители наконец разглядели самодовольство и заносчивость Джеффа Роклиффа и поняли, что все это ни на чем не основано.

Анна прикусила нижнюю губу и с шумом втянула в себя воздух.

– В таком случае я очень надеюсь, что Джефф никогда не узнает о «Счастье рыбачки», – сказала она. – Потому что он обязательно выместит обиду на мне.

Глава двадцать четвертая

Пришел июль, а вместе с ним и штормы. Анне казалось, что и недели не проходило без ночи, когда ее будил ветер, бушевавший у нее за окном, словно старый пьяница. После одной из таких бурных ночей, с дождем и ветром, в ее жизни снова появился Дуглас Маккин. Открыв утром дверь, чтобы проверить, как пережили ночную непогоду ее кашпо с цветами, она увидела Фрэнка, выходившего из «Приюта ткача»; в руках он держал прикрытую фольгой тарелку.

– Фрэнк? – окликнула его Анна. – Вы куда?

Он повернулся, и ее поразило, каким старым и измученным он выглядел. Наверное, буря не давала ему уснуть, подумала она. Уже несколько недель они с Пэт беспрерывно принимали гостей, и напряженный ритм явно давал о себе знать.

– Доброе утро, милая. Несу Дугги завтрак. Его кухней – тем, что он называет кухней, – все еще нельзя пользоваться.

– Когда это случилось?

– Тот оползень, несколько недель назад, – объяснил сосед. – Старик не подпускает к дому никого, кроме Старого Робби, а у бедного парня и так забот по горло. Мы с Пэт решили проследить, чтобы он не голодал, пока все не образуется.

Анна нахмурилась:

– О Фрэнк, у вас с Пэт своих дел полно.

Фрэнк дернул плечом и улыбнулся:

– Для того и нужны соседи, милая. А иначе Старому Робби придется всю неделю бегать туда-сюда. Нельзя же допустить, чтобы старик умер от голода, не так ли?

Анна промолчала, но все время вспоминала этот разговор, пока готовила ланч. Сегодня в меню была угольная рыба на клейком рисе, с фенхелем и соусом в японском стиле, а также шербет с морским портулаком и яблоками, украшенный крошкой из карамели и песочного печенья. Эта идея пришла ей в голову в тот вечер, когда она присматривала за Молодым Робби, и теперь, суетясь на кухне, она старалась не думать о нем и его отце.

– Гениально, – сказала одна гостья, чье лицо казалось Анне смутно знакомым, хотя ей никак не удавалось вспомнить, кто это. – Мне очень понравилось. Многие повара рассуждают о новом уровне кулинарии, но мне кажется, я впервые на собственном опыте убедилась, что он достижим. Ирония в том, что от вас я таких рассуждений никогда не слышала.

Поблагодарив женщину, Анна забрала у нее пустую десертную тарелку.

– Я использую то, что есть под рукой, вот и все, – сказала она. – Уверяю вас, мои блюда очень простые. Думаю, все дело