История Аптекаря, райских птиц и бронзовой головы слона - Ирина Лейк

мог меня опасаться и поэтому решил извести, был Аптекарь. История с таинственной рыжей стажеркой окончательно убедила в этом Марту, а я не знала, во что верить, я хотела как можно скорее все выяснить, решить эту загадку, любой ценой избавиться от страха, но мне не хотелось считать сумасшедшим человека, который мне нравился. Не так часто мне нравились люди и не так часто среди них попадались особенные. Меня тянуло в его дом, я успела привыкнуть к нему за пару часов, я как будто знала его уже давно, мне нравился голос Аптекаря, мне нравилось слушать его истории, я узнавала в них многое про себя. Он умел легко говорить о сложных вещах, он знал столько всего, он бы не стал вести со мной такую лукавую игру, он сделал бы намного проще: три капли в чай – и я бы забыла все, что увидела. Щепотку порошка в печенье – и чистый листок моей памяти был бы исписан заново, каллиграфическим почерком, и так, как было бы выгодно Аптекарю. Он не стал этого делать, значит, это была не его игра?

Исчезнувшее платье тоже никак не выходило у меня из головы, и я решила еще раз проверить шкафы в спальне. Марта, разумеется, увязалась за мной, прихватив бокал с остатками вина, Марк остался на кухне мыть посуду, несмотря на мои слова о том, что его любовь к порядку начинает меня настораживать.

У стены с фотографиями Марта остановилась и снова начала с пристрастием расспрашивать меня, когда я заметила, что снимки поменялись местами и был ли хоть малейший шанс, что все это случилось только у меня в воображении. Мне совершенно не хотелось с ней спорить и убеждать в своей нормальности, так что я схватила со стола пульверизатор с грушей и начала гоняться за Мартой по коридору. Марта вдруг стала гениально изображать панику и испуг, визжать, закрываться руками и прятаться за мебелью, но я и не собиралась поливать ее духами, зная, что она не любит чужие запахи, я просто валяла дурака. Я не услышала, когда из кухни на шум вышел Марк, и, когда он вдруг крикнул: «Осторожно!» – моя рука инстинктивно нажала на грушу. Марта успела увернуться, и духи брызнули на цветные шторы на окне. В следующие несколько минут мы все стояли как завороженные и наблюдали за жутковатым зрелищем. Шторы обуглились и поползли вниз черными каплями, как будто кто-то поднес к ним свечу.

– Матерь Божья, – пробормотала Марта.

– Что это? – спросила я и тут же сама ответила: – Кислота.

Дальше события понеслись так быстро, будто кто-то нажал на ускоренное воспроизведение. Марк выхватил у меня из рук флакон, а Марта почему-то начала махать на шторы руками, как будто они могли загореться, я села на пол и не могла ни говорить, ни шевелиться. Это было для меня уже чересчур. Больше всего я испугалась того, что могла запросто брызнуть кислотой в лицо моей подруге или щедро подушиться сама перед уходом из дома. В том, что у меня дома в мое отсутствие кто-то хозяйничал, не оставалось никаких сомнений. И было это совсем недавно, потому что пары кислоты не успели растворить резиновую трубку на пульверизаторе.

Марк куда-то понес флакон, тут же вернулся, уселся на пол рядом со мной и обнял за плечи. Мгновенно протрезвевшая Марта стала звонить мужу, чтобы он забрал ее домой, и меня желательно тоже. Она десять раз спросила, не хочу ли я поехать ночевать к ним, но Марк сказал, что останется у меня, и я отказалась от ее помощи. Я не знала, что говорить и как реагировать, Марта сказала, что сейчас уже слишком поздно, но завтра мы обязательно должны обратиться в полицию. Марк молча целовал меня в макушку.

– Зачем ты закричал? – спросила я. – Ты меня напугал, и я брызнула.

– И чуть меня не изуродовала, – добавила Марта.

– Затем, что вы бегали по бусинам, – объяснил он. – Мы же их не собрали, я боялся, что вы упадете и что-нибудь себе сломаете. Падений нам на эту неделю уже достаточно. Откуда мне было знать, что ты так отреагируешь? И уж тем более что у тебя там кислота…

– Я бы на вашем месте не оставалась на ночь в этом доме, – буркнула Марта. – Неизвестно, что еще тут может оказаться. Цианид в сахаре, тротил в стиральном порошке.

– И завтра надо в полицию, – добавил Марк.

– А что я им предъявлю? – Я пожала плечами.

– Расскажешь про ворону, про кислоту, покажешь флакон. У тебя, в конце концов, есть свидетели. Сообща с ума не сходят. И сообщения, конечно. Ты же их не удаляла? Они, кстати, еще приходят?

Они приходили. Каждый день, по два или три. Одно непременно поздно вечером, примерно в одно и то же время, около одиннадцати. Все про тех же злосчастных райских птиц. Я даже залезла в интернет посмотреть, как они выглядят.

«Как ты глупа, райская птица, твоим танцам недолго осталось».

«Хочешь заманить в ловушку, райская птица? Ты сама в ловушке».

«Не строй из себя цветок, райская птица. Хризантема живет недолго».

«Твои перья уже летят, райская птица. Разлетаются, не соберешь. Скоро от тебя ничего не останется. Ты никто, а я Чело-век».

Я не знала, что по этому поводу мне могли сказать в полиции, но догадывалась.

Марк действительно остался на ночь, и я так удивилась, что даже как-то перестала бояться расплавленных штор. Наши отношения до сих пор оставались странными. Я привязывалась к нему все больше и больше, я влюблялась в него все сильней, я знала, что ему со мной интересно, что он скучает по мне, ревнует меня, но никак не могла понять, почему он избегает близости. Он никогда не приглашал меня к себе домой и никогда не оставался у меня до этого вечера. Я хотела забыть страх, я хотела только одного – чувствовать его, быть с ним.

Марту увез муж, он заехал на пару минут, наскоро пожал руку Марку, оценил его взглядом и сказал, что они с Мартой оставляют меня под надежной защитой, но мы можем звонить им в любое время, если нам вдруг понадобится помощь. Мы остались вдвоем. Марк сделал чай и принес плед на диван в гостиную. Мы сидели в обнимку, как две коалы, я слушала его дыхание и вдыхала его запах. Мне хотелось сидеть так долго-долго. Бывает, что в твою жизнь вдруг приходят люди, которые близки тебе изначально, по своей природе, обняв которых ты чувствуешь себя дома. Я осторожно расстегнула пуговицу