Охота за тенью - Якоб Ведельсбю

где вольеры с волнистыми попугайчиками, до меня уже долетают птичьи пронзительные крики, но это кричат не попугайчики, это маленькая Моника на руках у Тао: вон они стоят, вокруг них — страшные красноглазые женщины в платках, в руках у них ножи. Хромая, я вбегаю в толпу женщин, хватаю Тао за плечи. Его руки выпачканы в крови, и он показывает на Монику, ее горло перерезано почти до позвоночника. Он трясет меня и кричит мне в лицо, что это я все погубил. Я отталкиваю его и оглядываюсь в поисках Йохана, бегу дальше — направо, опять направо, но улочка заканчивается тупиком, и я несусь обратно, налево, опять налево, спотыкаюсь и падаю рядом с собакой, у которой из пасти торчит хвост волнистого попугайчика, перышки шевелятся, но это, наверное, просто от ветра, или он еще жив — в пасти мертвого пса? Пытаюсь подняться и падаю опять на чье-то тело, оно лежит прямо поперек переулка. Переворачиваю труп и вижу, что это мой отец, он в арабской одежде, и я начинаю кричать. Я бегу и кричу, кричу и бегу.

32

Где я? Машина. Салон отделан кожей. Ага, это «сеат» Кристиана Холька. Черт, голова болит невыносимо. И во всем теле тяжесть. Автомобиль несется по ровной, как стрела, асфальтированной дороге, среди пустынного желто-серого ландшафта с низкими кустарниками и приземистыми деревьями. А там, вдали, к небу поднимаются горы. У меня в ногах стоит сумка. Заглядываю: камера, мой ноутбук, блокнот Януса, мои собственные записи и пакет с деньгами. За рулем рядом со мной — Йохан. На заднем сиденье, привалившись друг к другу, спят Сара и Мария. Ощущение такое, будто кто-то произвел основательную чистку моих мозгов, удалив из них воспоминания — все до одного. Йохан протягивает мне карту Северной Африки.

— Мы вот здесь. — Его палец упирается в точку между городами Фес и Риссани.

— Долго я спал?

Голос у меня хриплый, в горле першит. Заглядываю в бардачок в поисках пастилок от кашля, но обнаруживаю только бинокль и пистолет. Пусть лежат, где лежали.

— Прилично, — отвечает Йохан и кивает на карту. — Видишь вон тот кружок на территории Алжира? Это отмечено место расположения лагерей беженцев под Тиндуфом, примерно в тысяче километров отсюда. Условия там просто ужасные, каждый день сотни людей умирают от болезней и голода. Но помощь уже на подходе. «Рейнбоу медикалс» под патронажем ООН выделила средства, и в Тиндуф направляется группа врачей с передвижным госпиталем. Беженцам будут сделаны прививки от самых опасных, смертельных заболеваний. Ну а девочки получат дозу недавно разработанной экспериментальной вакцины от малярии. Отличная вакцина, но есть у нее, знаешь ли, одна особенность: от малярии-то она помогает, но навсегда лишает женщину репродуктивной функции. По моим данным, передвижной госпиталь прибудет в лагеря через двое суток. Нужно успеть туда раньше и устроить им хорошую встречу.

— Откуда у тебя все эти сведения?

Память понемногу начинает возвращаться ко мне.

Йохан хранит молчание.

— Что ты будешь делать, когда мы туда доберемся? — продолжаю спрашивать я. — И что, скажи на милость, произошло в Танжере?

— Нам стало понятно, что они заметут следы и концов не останется. А заодно и нас с тобой не останется тоже.

— Кому это «нам»?

Он бросает взгляд в зеркало заднего вида:

— Я не был с тобой до конца откровенен, но таковы правила игры.

— О какой игре ты толкуешь?!

— Хорошо, — вздыхает он, — я тебе все расскажу. Но ты должен пообещать держать язык за зубами.

Киваю так энергично, как только позволяет раскалывающаяся голова.

— Я работаю параллельно на немецкую и датскую разведслужбы. Обе стороны заинтересовались «Мишн зироу», и я выполняю роль связующего звена между разведками. — Йохан пристально смотрит на меня. — Увы, все оказываются не теми, за кого себя выдают, — добавляет он с извиняющейся улыбкой.

— Да, никогда не знаешь, кто перед тобой на самом деле. Если все так, как ты говоришь, то ты только и делал все это время, что лгал мне в лицо. Тогда откуда мне знать, что теперь ты говоришь правду?

— Разве я не вытащил тебя оттуда?

— Ты в порядке, Петер? — доносится с заднего сиденья.

Поворачиваюсь к Саре. Она протягивает мне руку, и я целую ее. Мария тоже просыпается, выпрямляется на своем сиденье и жмурится от света.

— Я совершенно без сил, но в остальном все о’кей. Кто-нибудь из вас способен объяснить, как мы выбрались? Меня ударили по голове, накачали какой-то дрянью, а потом я уже мало что помню.

— Мне повезло, — начинает рассказывать Йохан. — Один из тех охранников, которые тащили нас в подвал, был под кайфом. Наверно, гашиша накурился. Пока другой волок тебя в камеру, мне удалось сбить этого укурка с ног, он приложился башкой о плитку и вырубился. Я бросился к ближайшей лестнице — она, на мое счастье, вела в подсобку какого-то магазинчика Ну, выбежал на улицу и вспомнил, что внизу, недалеко от порта, мы проезжали мимо полицейского участка. Рванул туда. Но вот же незадача — ни один из полицейских не говорил по-английски. Тогда я вскочил в такси…

— Да уж, Йохан произвел неизгладимое впечатление на Хадировых ткачей, ворвавшись в мастерскую! — успевает вставить Мария. — Нам повезло, что Ямал Хадир — не последний человек в Танжере.

— Это Ямал уломал полицейских, и они поехали с Йоханом, — добавляет Сара.

— Мне надо было показать им дорогу. Они все еще были заняты ловлей сотрудников «Рейнбоу медикалс», когда я наконец нашел тебя в этом лабиринте под Мединой. — Йохан оборачивается к женщинам на заднем сиденье. — И теперь, когда все это позади…

— Что теперь? — спрашиваем мы хором.

— …не вернуться ли нам всем вместе в Гоа? Обоснуемся там вчетвером, подальше от политиков и приключений.

Я перехватываю его взгляд и понимаю: он говорит всерьез.

— А что, это неплохая идея, — отзывается Мария.

Сердце у меня колотится так, будто готово выскочить из груди. Гоа — это, конечно, истинный рай на земле, но… Именно сейчас мир открывает мне свои возможности, и меньше всего я хочу променять новые перспективы на растительное существование в Индии. Однако я заставляю себя промолчать. Еще не время говорить это Йохану.

Мы останавливаемся у заправки, и, пока Йохан заправляет бак, я отправляюсь купить воды. Мне повезло: скорость интернет-соединения в «Континентале» была отвратительной, и Саре не удалось отправить мое письмо в новостное агентство. Значит, можно повременить с отсылкой, пока последние детали пазла не станут на свои места.

Выйдя на солнце, я замечаю в небе орла. Огромная птица описывает круги, паря в потоках