Вдребезги - Максим Фальк

И вроде бы всё было здорово, но всё равно что-то ужасно раздражало, Майкл только никак не мог понять – что именно. Запах тут отовсюду был приятным – никакого лака для волос, от которого свербело в ноздрях, сплошные цветочки и сладкая свежесть. Чисто, светло, красиво. Так красиво, что всё это казалось ненастоящим. Или сам Майкл был тут ненастоящим, будто вклеил своё лицо в вырезку из журнала и притворяется, что это его жизнь.

Не будь свиньёй, подумал он, заметив в зеркале свою хмурую рожу. Джеймс старался, хотел сделать приятное. Нечего воротить нос. Он же не кривился, когда сидел в пабе и сосал «Гиннесс». Майкл поймал его напряжённый взгляд в зеркале, ободряюще улыбнулся. Тот заметно расслабился, улыбнулся в ответ.

Готовый результат Джеймс разглядывал, от внимательности закусив губу.

– Ну, что? Теперь нравится? – спросил Майкл.

– Очень. А тебе?

Джеймс потянулся провести пальцами по коротким волосам на затылке, вздрогнул – Майкл и сам вздрогнул, будто Джеймс прикоснулся к обнажённым нервам. Покосился на себя в ростовое зеркало перед входом в салон.

Зеркало отражало что-то странное. С первого взгляда Майкл себя не узнал. Он привык к старым футболкам и свитерам, к майкам, курткам, толстовкам из секонд-хенда. Он нравился себе в грубой коже и мотоциклетной экипировке – а что делать с собой, одетым, как какой-нибудь белый воротничок на выгуле, он не знал.

Откуда-то выросли длинные ноги, плечи из-за пиджака развернулись шире. Бран молодец, классный цвет подобрал. Рубашка отсвечивала, будто краешек неба отражался в луже на влажном асфальте. Глаза стали ярче – если уж было в его лице что-то красивое, так это они. Стрижка, как из журнала. И харизму в штаны не спрячешь.

Такому себе Майкл бы, пожалуй, и сам дал – если бы тот, в отражении, ещё улыбнулся по-особенному, уголками губ, и не щурился, будто дым в глаза попал, а смотрел прямо и пристально.

Джеймс за спиной тихо вздохнул, Майкл обернулся.

– Ну, знаешь… я ещё привыкаю, – сказал он. – Но, по-моему, круто вышло.

– У меня встал, – шёпотом сказал Джеймс и нахально улыбнулся. Майкл за руку подтянул его к себе:

– Так чего ждём? Где тут кладовки для швабр?..

– Никаких кладовок, – Джеймс вывернулся. – Сначала я тебя отведу, куда собирался.

– Да чёрт с ней, с выставкой!.. – Майкл попытался поймать, тот остановил строгим взглядом:

– Не спорь. Ты сам сказал – сегодня мой день. И всё будет по-моему.

Майкл смиренно вздохнул и пошёл следом – к выходу из отеля.

17

Через дорогу от отеля высился Международный конгресс-центр – целый квартал из стекла, бетона и стали. В фильмах такие всегда эффектно взрываются: осколки летят на сотню ярдов, в домах рядом выбивает окна. Или громадный космический корабль, пикируя, проламывает острым носом стеклянную крышу, сминает этажи один за другим, а они крошатся, как слоёное тесто.

Чаще всего, конечно, такое случается в Нью-Йорке или Лос-Анджелесе. Если бюджет позволяет, можно полгорода разнести. Другим тоже достаётся, но мельком – так, просто чтоб все осознали размах катастрофы. Например, Эйфелеву башню заносит снегом по самую маковку. Или кренится и падает Биг-Бен. Или Сиднейская опера уходит под воду.

Но космический корабль в Бирмингеме?.. Не, вряд ли.

– О чём ты думаешь?.. – внезапно спросил Джеймс.

– Да так… Ерунду сочиняю. – Майкл усмехнулся, кивнул на здание: – На стекляшку загляделся, ничего особенного.

– Расскажешь?.. – Джеймс смотрел с любопытством.

Майкл смутился.

– Да ну… просто хрень в голову лезет. Пойдём лучше, куда мы там собрались.

– Я не буду смеяться, – пообещал тот. – Расскажи.

Майкл вздохнул, упрямо поджал губы.

Всё-то ему расскажи. Стоит, глазастый, в лицо смотрит. Наверняка почуял, что важное, вон как зажёгся. Ой, да чё там важного, дурость одна.

– Тебе… правда интересно? – неуверенно спросил Майкл.

Тот тряхнул головой.

– Ну… в общем, у меня есть игра. Я её давно придумал. Ещё когда… – Майкл замялся. – Давно, короче. Если я попадаю в необычное место, вижу что-то новое или интересное…

Он ещё раз вздохнул, а то в груди стало как-то тесновато. Захотелось то ли галстук поправить, то ли верхнюю пуговицу на рубашке расстегнуть – хотя галстука и в помине не было и пуговица не мешала. Джеймс стоял, смотрел во все глаза. Чуть рот не открыл от любопытства.

– Я представляю, что бы там могло произойти, если бы я, например… – Майкл увёл глаза в сторону.

Вслух всё это звучало вообще не так клёво, как воображалось. В мыслях ты один, сам по себе, – фантазируй, о чём хочешь, никто тебе не судья. А когда вслух – получается не пойми что. Это как сон пересказывать – и сам запутаешься, и дураком себя выставишь.

– Если б я… если б это был фильм, – договорил Майкл, глядя себе под ноги.

– Если б это был фильм, в котором ты снимаешься?.. – доверчиво спросил тот.

– Ну да, – буркнул Майкл.

– Здорово, – выдохнул Джеймс. Майкл недоверчиво глянул – чего здорово-то? – А что за фильм здесь был бы?..

Вот пристал.

– Да я ж не сюжет придумываю. Так, картинки, – буркнул Майкл.

– А какие?.. – Джеймс шагнул ближе. – Если это не секрет, конечно.

Майкл покосился на Конгресс-центр.

– Ну… что-то вроде нападения инопланетян, – признался он.

– А почему бы они напали?.. – У Джеймса аж глаза округлились.

– Не знаю… этого я не придумывал. Просто… Давай пойдём, а?.. – попросил Майкл.

Тот умоляюще поднял брови, прям видно было, как ему неймётся.

– Ну, я представил, что было бы, если б вон туда ёбнулся крейсер, – Майкл мотнул головой. – Вроде имперского, из «Звёздных войн».

Джеймс обернулся на здание, потом восхищённо посмотрел на Майкла.

– Тот громадный треугольный корабль?..

– У него длина – почти миля, – Майкл кивнул. – Пиздец был бы стекляшке.

Он усмехнулся, посмотрел на Конгресс-центр. Над входом ветер трепыхал гигантскую растяжку – «Кино в движении 1960–2006. Международная выставка суперкаров и мотоциклов».

– Смотри, – Майкл поймал Джеймса за плечо. – Охренеть… Давай глянем издаля?

Джеймс поднял брови, посмотрел как-то странно. Майкл понял, что сейчас запорет к херам собачьим всё свидание, примирительно улыбнулся:

– Ну понятно – потом, после твоей выставки. На обратном пути. Если время будет.

– Майкл… – ещё более странным голосом сказал Джеймс, глаза у него подозрительно блеснули. Щас обидится – и точно будет пиздец, безо всяких крейсеров. И никакого секса.

– Ты не думай, что мне неинтересно, куда ты меня поведёшь, – торопливо сказал Майкл. – Мне