Течет река Эльба - Алексей Филиппович Киреев

ЗИМ подкатил прямо к дежурке. Летчики вышли встретить Буркова. Командир эскадрильи отдал рапорт. Не дослушав его, полковник объявил эскадрилье тревогу. Дал вводную — на рубеже перехвата номер два появилась высотная цель, и ее надо атаковать. Полетное задание выполняют летчики Новиков и Тарасов.

Прохор и Павел как раз были в готовности номер один. Они в полном снаряжении сидели в самолетах. И как только прозвучала команда на взлет, они стартовали в небо на перехват «противника».

Полетом руководил командир эскадрильи, он указал курс, высоту, рубеж перехвата и внимательно следил за маневром летчиков. Бурков сидел у локатора, до поры до времени не вмешиваясь в дело.

«Противник» шел на предельной высоте, и его трудно было достать.

— Цель вижу, — доложил Новиков. — Иду в атаку! — Прохор дал указание ведомому прикрыть его, а сам, выбрав удобный момент и направление, повел истребитель на «противника». Цель — в прицеле. Расстояние небольшое, можно открывать огонь. Но что это? «Противник» резким разворотом нырнул вниз, в облака, и скрылся. «Прозевал», — пронеслось в голове Прохора. Он запросил командный пункт: — Цель не вижу, дайте курс, высоту...

Откликнулись быстро. «Противник», прикрывшись облаками, ушел из-под атаки, а теперь вновь полез на предельный потолок. Здесь-то и подкараулил его Прохор, открыл огонь с короткой дистанции.

Вернулись на аэродром. Сели, доложили о полете. Бурков приказал проявить фотопленку. Результат отличный. Самолет «противника» буквально напоролся на снаряды, выпущенные Прохором.

Полковник, разглядывая на свет пленку, довольно щелкал языком, затем передал ее начальнику штаба полка, сказал:

— Объявите от моего имени благодарность.

Бурков и сопровождавшие его офицеры вышли на улицу. Над аэродромом, словно арбузная корка, висела луна. Небо вызвездилось, на траве искрилась роса. Все предвещало погожий день.

— Завтра — вёдро, — сказал полковник, глядя в небо.

— Будем работать, — ответил Крапивин.

— А по низким целям — ни-ни, — погрозил пальцем Бурков. — Ввысь, только ввысь курс держать, как сегодня!

— Товарищ полковник, разрешите и по низким, — сказал Крапивин. — Ведь нужно и то, и другое... Локаторы подсказывают, нужно...

— Что за подсказку они вам дают? — спросил Бурков.

— Верную, товарищ полковник. Если цель идет низко, они почти не «видят» ее.

— Но это бабушка надвое сказала. — Трифон Макеевич подал Крапивину руку, с остальными попрощался кивком, сел в ЗИМ. Автомобиль, газанув, прорезал жиденький лунный свет сильными лучами фар.

Офицеры стояли на бетонированной дорожке, смотрели вслед убегавшей во тьму машине, а когда она скрылась за ангарами, Крапивин сказал:

— А может быть, он прав, не слишком ли мы увлеклись низкими...

— Иван Иванович, — вздохнул Фадеев. — Ведь жизнь, сама жизнь подсказывает, что надо работать и на потолке, и по низким целям.

Из дежурки вышли летчики. Под ногами у них волчком вертелся аэродромный пес Трезорка. Увидев Крапивина, он подбежал, подпрыгнул и лизнул его в грудь. Иван Иванович присел на корточки, взял лапы Трезорки в свои ладони, погладил его по спине. Трезорка мотал головой, преданно смотрел Крапивину в глаза.

— Ну, что будем делать, Трезорка? — спросил Иван Иванович и потрепал собаку за ухо. — Отступать или наступать?

Фадеев присел на корточки рядом с Крапивиным, положил свою ладонь на шею Трезорки.

— Наступать, Иван Иванович, непременно наступать!

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Они гуляли по тенистым аллеям парка Сан. Бригитта, взяв Прохора под руку, рассказывала о парке, дворцах. Остановились возле небольшого бассейна, уселись на барьер, и в зеленоватой воде закачались их отражения.

В бассейне плавали золотые рыбки. Прохор опустил руку в теплую, нагретую солнцем воду, набрал ее в горсть, плеснул на рыбок.

— Зачем ты их пугаешь, Прохор?! — с укоризной сказала Бригитта. — Посмотри, на тебя даже лягушки сердятся.

— Неужели? — Прохор повернул лицо и на каменных глыбах, торчащих из-под воды, увидел чугунных лягушек. Спины их были выгнуты, глаза выпучены, а из широко открытых пастей фонтанчиками били тоненькие струйки воды.

— Извини, Бригитта, — сказал Прохор. — Я так очарован рыбками, что и не заметил, как вызвал гнев моей золотой рыбки.

— Пойдем, я тебе покажу лебедей, — сказала Бригитта. — Там, в глубине парка.

Бригитта вскочила, схватила Новикова за руку, и они пошли по аллее, которая привела их на небольшую поляну.

Недалеко виднелась китайская сторожка. Бригитта и Прохор подошли к ней, остановились. Небольшой шатер опирался на позолоченные колонны. У входа — статуи охранников. Стены украшали скульптуры китаянок, сторожку венчал золотой шпиль.

— Как ты думаешь, можно войти в эту сторожку? — спросил Прохор. — Мне хочется посмотреть ее и внутри.

— Что ты, что ты... — Бригитта замахала руками. — Пойдем лучше смотреть лебедей.

Они пошли по поляне, на которой было много цветов. Прохор сорвал цветок мака и, взяв Бригитту за лацкан куртки, осторожно вставил его в петлицу.

— Вот, Прохор, и лебеди, — сказала Бригитта. — Смотри! Эту зовут Белая-Пребелая. Видишь, какая гордая. А тот — лебедь. — Бригитта подбежала к ручейку и, делая замысловатые движения рукой, позвала: — Карл, Карлуша, иди сюда. Ну, иди...

Лебедь настороженно поднял голову, несколько раз взмахнул крыльями, аккуратно сложил их, замер.

— Ну, иди же, не бойся, Карлуша, — звала Бригитта. — Ты что, не узнаешь?

Карлуша загоготал, покружился возле Белой, и они подплыли к Бригитте.

— Прохор! — крикнула Бригитта, не оборачиваясь. — Смотри, какие красавцы!

Новиков подошел к Бригитте. Карлуша вдруг вытянул шею, захлопал крыльями, зашипел на Прохора и, оттолкнувшись от воды, словно пружина, мгновенно оказался на берегу. Прохор отпрянул в сторону.

— Карлуша, Карлуша! — заливаясь от смеха, кричала Бригитта. — Так нельзя, нельзя так...

Лебедь наскочил вновь, но осекся: Прохор стоял не шелохнувшись, и Карлуша спасовал. Медленно, будто нехотя, сложил он крылья, взглянул на Прохора, и Новикову показалось, что в бусинках глаз птицы затаился смешок.

— Будем друзьями, Карлуша, — сказал Прохор. — Зачем же ты сердишься?

Бригитта подошла к Прохору, тоже погладила лебедя, легонько подтолкнула его к ручейку.

— Иди, Карлуша,