Камень небес - Валерий Викторович Дмитриевский

– Ладно.

Вдвоём с сыном у них получалось быстро, Виток только успевал воду подносить. Он посматривал и запоминал на всякий случай, до какой густоты замешивается глина, как вставляются дверцы, выводятся колена, как, выкладывая свод в топке, печник обтёсывает кирпичи по длинной стороне на клин. К обеду поставили на место котёл и плиту.

– Уголок-то где у тебя?

– Какой уголок?

– Вокруг плиты надо уголок положить железный, вот так. А то обмазка сверху с кирпичей будет отлетать.

– Нет у меня уголка. Я не знал…

– Ну, потом сам поставишь.

«Ёлки зелёные, – подумал Виток, – в каждом деле есть свои заморочки». Ничего, если вдруг ещё когда-нибудь придётся строить дом, он всё будет знать.

Печник, кладя кирпичи, понемногу отпивал из бутылки. Виток опасался, что мужичок дойдёт до кондиции и работать бросит, но тот держался устойчиво. Ладно, хоть сын не пил. К вечеру, выпилив в потолке дыру и пробив отверстие в шифере, они вывели над крышей трубу. Печник поднес к открытой топке подобранное на улице птичье пёрышко и разжал пальцы. Пёрышко, увлекаемое потоком воздуха, быстро пропало в её чёрном зеве. Настрогав охапку сухих лучинок, печник затопил печь. Из трубы поплыл синий дымок.

– Ну что, хозяин, тяга – зверь. Поленья будут через трубу вылетать, – печник трескуче посмеялся. – Смотри сюда. Три кирпича немного выступают, там колодцы. Будешь печку от золы чистить – кирпичи вытащишь, потом обратно вставишь. Сейчас пусть она топится потихоньку, просохнуть ей надо. Много не кидай, а то перегреется, треснет где-нибудь. Завтра-послезавтра ещё потопи. Вьюшку и поддувало не закрывай.

– А обмазывать её когда будете?

– Мы не обмазываем. Это каждый сам делает. Только пусть пару недель она постоит, пока совсем не высохнет.

Виток обошёл печку. Один угол со стороны топки получился заметно косым. Всё-таки напортачил мужичок, похмеляясь. Ладно, при обмазке можно будет попробовать выправить. Он рассчитался с печниками и пошёл обрадовать Дашу. Окна-двери есть, печь топится. Уже и жить можно.

Перед отъездом на участок заглянул в дом Пётр, посмотрел.

– Тянет нормально?

– Хорошо тянет.

– Главное в доме – это печка, – заявил Пётр. – А то, что она кривая немного, не страшно. Не дымит?

– Вроде нет.

– Ну ладно. К осени, может, и заселишься. А я поеду, ещё раз судьбу испытаю. Проценко говорит – должны наконец на хорошее золото попасть.

Со следующей получки, решил Виток, надо будет штукатурить. Снова обратился к бригадиру.

– Иди спроси у сторожей, – сказал Шильников. – Они по выходным иногда подрабатывают.

– А почему к ним? – удивился Виток.

– Да не к тем, которые по ночам дежурят. К отделочникам. А Сторожа́ – это фамилия у бригадира такая. Владимир Ильич Сторожа́. Поэтому и бригаду так называют.

– Неужели Владимир Ильич?

– Всем смешно, да. Но ты не вздумай пошутить чего-нибудь про это. Он мужик суровый, может и по шее дать.

Владимира Ильича, седоватого, чуть сутулого мужчину, с мохнатыми бровями и крупным кавказским носом, Виток нашёл в одной из комнат ветеранского дома, где его бригада штукатурила стены.

– Ну что, можно, – сказал Сторожа́. – Какая площадь? Потолок отдельно, он дороже стоит.

Виток показал бумажку с планом комнат и размерами, вместе высчитали.

– Значит, так, – прикинул бригадир. – Готовь… – И он озвучил сумму.

– У меня не будет сразу столько, – растерялся Виток. – Я думал, меньше.

– Ну куда меньше, я и так по-божески… Чёрт с тобой, за два раза отдашь. Сможешь?

– За два, наверное, смогу.

– Цемент, песок, глина есть?

– Цемент есть, песок привезу. А глина зачем? Мне говорили, нужно известь-пыловку, потому что глина с цементом «не дружат».

– Ну вот кто говорил эту чепуху, пусть тебе и штукатурит, – оскорбился Владимир Ильич, поворачиваясь спиной.

– Да я просто спросил, – испугался Виток, – если надо, я глину привезу.

Сторожа́ развернулся обратно.

– С известью кирпичные стены штукатурят, – сказал он. – А деревянные с глиной, к тому же она лишнюю сырость из воздуха будет забирать.

Бригадир показал на готовую стену. Она была гладкой, как зеркало, разве что не отражала свет.

– Видишь? Вот у тебя так же будет. С глиной – само то.

«Темнит дед, известь-то, наверное, руки разъедает, вот он и выламывается», – подумал Виток, но промолчал.

Сторожа́ ещё поспрашивал про свет, про воду, потом сказал:

– Когда будешь готов, за пару дней скажи.

Время до зарплаты прошло в разных хлопотах. По вечерам Виток возил к себе на тачке глину и, выждав две недели, обмазал печку. Помучился, конечно, – то раствор не прилипал к кирпичам, то углы не получались ровными. Весь день провозился, но сделал. После этого снова возил глину да песок, теперь для штукатурки. Потом прорезал в перегородках дырки для труб отопления.

Несколько раз, обходя посёлок в поисках того, что плохо лежит, Виток тайком наведывался на территорию «Зелёного мира», и однажды ему повезло. От скважины к офису пробросили водопровод – ну да, вспомнил Виток, штукатурить собираются, а раствор замешивать – вода нужна, не таскать же от скважины вёдрами. Трубы между собой уже сварили, но к скважине пока не подвели. Они были заметно шире по диаметру, чем надо, но Виток решил, что сгодятся, а другого случая не будет. Он сходил к Ларисе и нашёл у Петра в гараже ножовку по металлу. Вечером пошёл в лес к скважине. Караульщика возле офиса не было – красть там ещё нечего, а утащить пятидесятиметровую плеть водопровода не под силу никому. Но не мог Качаев всего предусмотреть… На систему отопления Витку надо всего-то метров тридцать труб. Он отмерил шагами до того места, где уже хватит, и воткнул в землю сучок. Торопливо отпилил, прислушиваясь и оглядываясь, шесть отрезков, потом оттащил их в чащу и завалил ветками. На следующий вечер Виток выкопал у себя за забором нового дома неглубокую траншею, аккуратно вырезая дёрн, в сумерках по одной перетаскал туда трубы, обмотав концы тряпками, и засыпал траншею, а сверху дёрном прикрыл. Качаев, конечно, в ярость придёт, Михалычу наверняка достанется, но не у них, в конечном счёте, он украл – у олигархов городских, которые ещё неизвестно как своё богатство получили. Значит, и не кража это, а экспроприация…

Но что за воспитание к ним в детстве применили, как сумели эту догму на всю жизнь навязать – не брать чужого? Вот вроде и убедил себя, что прав, но на душе всё равно муторно. Не то что хапнуть, кусочек отщипнуть – и то приходится себя уговаривать, придумывать оправдания. А всё равно таким подлецом себя чувствуешь… Но и другого пути нет – где