Когда налетел норд-ост - Анатолий Иванович Мошковский

Змея уплыла на тот берег, невредимая и быстрая.

— А может, у ней детки? — спросила вдруг Марька, тоже прибежавшая на шум. — Дорогу сюда найдет?

— Змею пожалела! — завопил рыжий мальчишка. — Возьми над ее детками шефство! Чтоб им холодно не было, пусти их к себе под одеяло.

Ребята с хохотом побежали к причалу купаться. Пошел за ними и Павлик. Как только он разделся, мальчишки, до того не обращавшие на него внимания, вдруг налетели, схватили и потащили к воде.

Павлик задергал ногами, закричал:

— Пустите, ну! Пустите, вы!

— Воду грей, грей воду! — заорали мальчишки.

Витька, все еще вскрывавший за столом рыбешек, не пришел к нему на помощь. Он встал, чтоб лучше было видно, и весело сказал:

— Так его, москвича, так!

Мальчишки раскачали Павлика и бросили. Он взлетел в воздух и, поднимая столб брызг, плюхнулся в воду. И, вспомнив вдруг про змею, судорожно забил руками и ногами, нахлебался воды, подплыл к причалу и схватился за край. Мальчишки орали, прыгали на досках, торжествуя победу, отцепляли его руки от края досок и снова сбрасывали в воду.

— Хватит вам! — закричала Верка. — Набаловались. Дайте человеку вылезти… А если б он плавать не умел?

Глава 6

ЖИЗНЬ РЫБАЦКАЯ

— Ну иди сюда, иди! — позвал Павлика рыжий, главный виновник «купания». Он стоял в дверях — это были не двери, а настоящие ворота! — рыбоприемного пункта.

Павлик сидел на краю причала и не обращал внимания.

— А еще москвич! Другие приезжают — не отделаешься, везде нос суют, а ты…

— А что мне там делать?

Его тянуло посмотреть, что же там внутри, но ведь он никого из служащих пункта не знал: как же можно зайти?

Мальчишка исчез в помещении. К причалу подошла моторка, и громадный рыжий рыбак принялся выгружать рыбу. Он бросал ее не на доски причала, а в огромные плетенные из лозы корзины, в такие же, в которых возят клубнику. Скоро обе корзины были доверху наполнены.

— Эй, кто там есть! — крикнул рыбак и почесал небритую рыжую щеку. — Тару!

Из помещения выскочил рыжий мальчишка.

— А я тебя все жду, батя! — крикнул он. — Костик, тащи корзины!

Узкоплечий парень в резиновых сапогах и грязной тельняшке вынес горку вставленных друг в друга корзин и ногой подогнал несколько штук к краю причала. Узкие азиатские глаза его смотрели хитро и весело. Двигался он быстро и легко.

— Хватит?

Громадные, заросшие ржавым волосом руки продолжали выбрасывать из лодки рыбу; щуки летели в одну корзину, сазаны — во вторую, сомы — в третью, серебристая мелочь — в четвертую. Павлик подсел ближе. Его не гнали, и он переместился еще шага на три.

Рыжий мальчишка, как две рыбьи чешуйки похожий на гиганта, влез в лодку и помогал отцу — ни одна рыбина не шлепнулась мимо корзины. Потом гигант достал из носа лодки мешок из частой рыбацкой дели, кишащий раками, подал мальчишке и буркнул:

— Снеси в хату.

Затем, взявшись с Костиком за ручки, понес корзину к двери, в полутемное помещение: там Павлик разглядел большие весы и двух девушек. Одна, совсем девочка, тоненькая, с челочкой на лбу, подошла к корзинам.

— Еще четыре, так, сомы и щуки, — вслух подсчитывала она, увидела Павлика, и зеленовато-лучистые глаза ее загорелись. Присев к одной корзине, взялась за ручку и сказала Павлику: — Подсобь!

Павлик с усердием так высоко поднял свой край корзины, что три щуки выскользнули на причал и одна полетела в воду.

— Ой! Как это я!

— Ничего, и Хомутову хватит, и в Дунае больше останется.

— Вы думаете, она будет жить?

— На то она и щука! Это мелкий частик сразу засыпает, чуть попал под солнце, потерял чешую — и готов, а щука… Ну, потопали.

Павлик был выше девушки и шел, сильно сгибаясь, чтоб корзина была в горизонтальном положении.

— Ну куда ты, Алька, ушла! — сердито сказала вторая девушка, более взрослая, полногрудая, со строгими глазами. — Здесь надо вешать, а ты Костика замещаешь… Костик!

— Иду-у-у, — гулко донеслось из глубины рыбоприемного пункта; оттуда веяло январским холодом — видно, там был ледник.

— Аля, записывай.

Тоненькая села за стол к большому журналу — совсем как учительница. И вдруг Павлик замер: «Аля, Аля… Так это ж та самая Аля, с которой его Игорь… Аля… Конечно, это она! Ведь тот, в черной рубахе, говорил, что она работает «на пункту» помощником мастера… Она!»

Павлик притих и сжался, не спуская с нее глаз.

— Фамилия? — спросила Аля.

— Хомутов, — гигант повел рыжей бровью, взвалил на платформу весов первую корзину и стал пристально смотреть, как палец второй девушки передвигает по металлическому стержню гирьку.

— Записывай. Пятнадцать кило.

Хомутов вздернул голову.

— Откуда пятнадцать? Здесь больше.

— Округляем, — сказала Аля, — по инструкции. Граммы не записываем.

— А вы в бо́льшую сторону округляйте.

— Один раз в ту, Другой раз — в эту.

Но Павлик ничего уже не слышал. Он стоял и смотрел на нее. Аля, Аля, та самая Аля…

У нее было узенькое личико, глаза смотрели живо, несерьезно, совсем по-детски. На худеньких ногах-спичечках болтались огромные мужские боты. Лиловое платьице, грязное, перештопанное, короткое, было тесноватым. Аля давно выросла из него и, видно, донашивала на работе. На спине и рукавах блестела рыбья чешуя.

Аля писала, склонив голову набок и приоткрыв рот.

— Сомы, семнадцать килограмм, — опять продиктовала старшая.

И снова склонилась над журналом голова с шаловливой челочкой на лбу. Маленький, в веснушках носик морщился, на щеке прыгала ямка. Хороша она? Дурнушка? Павлик не думал об этом. Он был уверен в одном: она была не той, ну совсем, совсем не той, какая могла понравиться Игорю.

А какой она должна быть? Ну, конечно, совсем иной. Эта, наверно, даже имени Ван Гога не слышала! И не так должна быть одета — грязнуля! И уж конечно, должна быть не приемщицей рыбы… Да она и не приемщица, а только помощница ее!

И все же она ничего — смешливая, быстрая, легкая…

Получив квитанцию на сданную рыбу, Хомутов потоптался у весов:

— Деньги дашь?

Валентина — так звали старшую приемщицу — нырнула в свою конторку, где стоял несгораемый ящик. Тщательно обмусоливая каждую бумажку, рыбак пересчитал деньги, кашлянул, спрятал во внутренний карман задубевшей брезентовой куртки и вышел в весовую.

— Скажите, пожалуйста, у вас много вентерей? — выступил вперед Павлик и заглянул Хомутову в глаза.

— Хватает.

Рыбак вышел на причал.

Павлик покраснел, сник и отошел к