Откроется не каждому - Константин Викторович Харский

– И что? – не выдержала Клара.

– В книге были потерянные деньги, – закончил историю Славик.

– Гонишь! – воскликнула Клара и сама смутилась своего лексикона. Нет, ну а чего он тут небылицы всякие рассказывает?

– Те же самые купюры? – уточнила Лена.

– Этого я не знаю, – ответил Славик, чувствуя, что теперь эту тему надо как-то сворачивать. – Бабка говорила – та же самая сумма.

– Та же самая, что потеряна? Или та же самая, что она Аркадию…

– Фёдоровичу, – подсказала Клара.

– Аркадию Фёдоровичу назвала? – закончила вопрос Лена.

– Не знаю, – сказал Славик и развёл руками.

– А бабку… Извините, бабушку вашу можно расспросить? – живо поинтересовалась Лена.

– Конечно, – сказал Славик, выдержал паузу и добавил, – если знаете загробный язык.

Лена понимающе кивнула и направилась в кабинет. Вошла в комнату и заново осмотрелась; коснулась многих предметов мебели, словно рассчитывала физически почувствовать магию.

– И много таких историй про Аркадия Фёдоровича? – поинтересовалась Лена.

– Много. Только мало кто расскажет, – ответил Славик.

– Почему? Он требовал сохранения тайны? Брал расписки? – предлагала варианты Лена.

– Нет. Многие думают, что случайно нашли. Я так думаю: если Аркадию Фёдоровичу человек нравился (или просто был небезразличен), и он узнавал о какой-то его пропаже, то делал так, что пропажа возвращалась. Он же не всем так прямо, как моей бабке, говорил, где найти пропажу. Многие сами находили. А там попробуй разберись: он это сделал или оно само потерялось, а потом само нашлось…

– Подожди, ты говоришь, он только с пропажами помогал? – продолжала докапываться до сути Лена.

– Никто не знает. Про бабку свою знаю точно. Всё остальное – людская молва, – теперь Славик совсем определённо дал понять, что тема закрыта.

Лена стояла перед книжным шкафом и изучала корешки книг. Некоторые она доставала и открывала на случайной странице. Читала и ставила на место. Клара, уже проявляя нетерпение, ждала в гостиной; Славик сел в кресло и открыл книгу Резниковых.

– Пройдёмте дальше? Посмотрим шикарные спальни? Их целых три штуки. С комфортом может разместиться семья из пяти-шести человек, – сказала Клара неожиданно бодро с интонацией заправского продавца.

– Так вы тоже риелтор? – усмехнулась Лена. – Один момент. А то когда я ещё побываю в кабинете колдуна…

– Купите дом – и будете бывать в кабинете колдуна хоть сто раз в день, – заметил Славик, закрывая книгу и с сожалением оставляя её на столике.

– Страшно даже подумать, сколько будет стоить этот дом… – промолвила Лена, а сама вдруг присела у книжного шкафа и открыла створки нижнего отдела. Казалось, что это движение было простым и естественным: смотрела книги в верхних полках шкафа, теперь продолжила смотреть за дверцами… Но своего удивления от того, что тетрадей деда не оказалось в указанном ей месте, она скрыть не смогла.

– Упс, – произнесла Лена и внимательно посмотрела на Клару.

Кларе потребовались все её силы, чтобы сохранить выражение спокойствия и невозмутимости на лице.

– Такое впечатление, что часть библиотеки уже продана, – сказала Лена с вопросительной интонацией, рассчитывая, что Клара выдаст себя; но Клара спокойно и уверенно смотрела прямо ей в глаза, и смутилась сама Лена. Она встала, прошлась по кабинету, словно ища что-то глазами, затем вернулась в гостиную и прошлась по всей комнате, игнорируя вопросительные взгляды Клары и Славика.

Лена заметно растерялась: она не знала, что ей теперь делать. Стало очевидным, что у неё был какой-то план, и теперь его необходимо срочно менять.

– Посмотрите спальни? – спросила Клара, заметив, что интерес Лены к дому пропал.

– Я подумаю, – ответила Лена и направилась на выход. Проходя мимо открытой двери на кухню, она на мгновение задержалась и, как показалось Кларе, посмотрела на люк в подвал. Хоть бы она не попросила его открыть! Пакеты с тетрадями лежат на самом виду…

Но Лена, не прощаясь, вышла и закрыла за собой дверь.

– Гречка! – вскрикнула Клара и метнулась на кухню.

Если бы Лена смотрела комнаты на пару минут дольше, если бы дело всё-таки дошло до спален, то Клара загубила бы ещё одну кастрюлю; но покупательница ушла вовремя, и сейчас крупа была приготовлена идеально. Клара сняла кастрюлю с огня – хорошо ещё, что она сделала минимальный газ, уходя из кухни, – перемешала гречку и убедилась, что каша не пристала ко дну.

– Уф! – обрадовалась Клара.

– Приглашаешь на обед? – спросил Славик.

– Вот ещё, – сказала Клара.

– Я помогал продавать дом. Можно было бы и покормить.

– Бери тарелку и сам накладывай, – разрешила Клара и положила в свою тарелку несколько ложек каши. – За вкус не ручаюсь.

– Спасибо, – поблагодарил Славик совершенно без обиды, быстро нашёл тарелку и ложку, положил себе небольшую порцию и сел за стол. Зачерпнул гречку кончиком ложки и пожевал.

– Есть можно, – сделал вывод Славик.

Клара с едва заметным облегчением выдохнула.

– Есть масло? Кашу маслом не испортишь, слышала? – спросил Славик.

– Масла нет.

– Экономишь?

– В смысле? – переспросила Клара.

– Ну, тётя Лиза сказала, что дядя Сёма вернул тебе все деньги, которые твой отец оставил на содержание, то есть у тебя должны быть деньги на масло. Или ты всё уже потратила на очки? Кстати, у тебя есть очки? Не представляю тебя в очках, – сказал Славик, откинувшись на спинку стула.

Клара колебалась. Ей очень хотелось с кем-то поделиться своей бедой: сказать, что денег в банке не оказалось. Кажется, дядя Сёма их всё-таки оставлял. Значит, кто-то это увидел и забрал их. Хорошо бы попросить дедушку, чтобы деньги нашлись… Но – увы.

– Скажи. Я не выдам твою тайну, – пообещал Славик.

– Утром денег в банке не было, – рассказала Клара, но тут же пожалела. – Если кому скажешь – можешь больше не приходить.

– Хорошо. Не скажу. А как ты будешь жить? Сколько тебе тут осталось? – спросил Славик.

– Надо дом продать. Надо, чтобы его купили, – объяснила Клара. И добавила вроде как между прочим: – Слушай, что ты думаешь про взрослых? Про взрослую жизнь? Она тебя не пугает?

– В смысле – пугает? Угораешь?

Клара молчала, и Славик понял, что для неё это серьёзный вопрос.

– У меня большие планы. Но пока ты подросток и школьник, никто не относится к тебе серьёзно. Все только отмахиваются. Ты становишься взрослым, когда от тебя уже нельзя отмахнуться. Я чётко знаю, что буду делать в жизни, и уже двигаюсь по этому пути.

Славик доел кашу и начал мыть тарелку.

– Значит, тебе