Я и моя судьба - Лян Сяошэн

Мое мизерное чувство превосходства стало рождать у меня всякие фантазии: я додумалась до того, что представила себя ангелом, чья миссия заключалась в том, чтобы сделать подругу хотя бы чуточку счастливее, и даже если это счастье было мимолетным и микроскопическим, пока оно помогало ей преодолевать невзгоды, оно соответствовало воле Всевышнего.

И это при том, что я была далека от какой-то религии.

Удивительно, с чего вдруг меня посетили подобные мысли, похоже, я даже разделяла с ней это счастье – разве не так? Ведь не будь у меня ключа, она бы даже не подумала взять и среди ночи привести в гостиницу мужчину.

Чтобы и дальше приносить ей эту маленькую радость, я готова была и дальше проворачивать этот трюк с ключом.

На следующий день я, как всегда, припозднилась с подъемом.

Похоже, она уже узнавала меня по шагам: ее дверь открылась ровно в ту секунду, когда я проходила мимо ее комнаты, возвращаясь из умывальной.

Не переступая порога, она произнесла:

– Хочу с тобой поболтать.

– Хорошо, – несколько удивившись, дружелюбно ответила я.

– Где лучше – у тебя или у меня? – спросила она.

– У меня кот, но если ты не против котов…

Не успела я договорить, как она тут же произнесла:

– Обожаю котов, у меня дома тоже кот.

– Тогда пойдем.

Пропустив меня вперед, она, прихватив какой-то пакетик, зашла следом, при этом ее дверь осталась открытой.

– Ничего, что твоя комната открыта настежь?

– Все равно мы тут с тобой одни, от кого закрываться, а так хоть сигаретный запах уйдет.

– Ты куришь? – спросила я.

– Бывает, особенно когда сильно скучаю по дому.

Она поставила пакетик на стол и сказала:

– Тут хворост и соевое молоко. Не знаю, любишь ли ты это, но заодно решила прихватить. Ешь, пока не остыло.

– Вот спасибо, конечно, люблю, тогда я сперва поем.

Я уселась на стул и принялась уминать завтрак.

Малыш уже давно никого не боялся, а потому первый подошел к гостье.

Она уселась на краешек кровати, взяла Малыша на руки и, поглаживая, стала рассказывать, что с детства любит котов, что у нее дома остался кот, которому вот-вот исполнится десять лет, что у него сахарный диабет и из-за этого он ослеп. Она рассказала, как сильно скучает по своему слепому коту, а также о том, что собирается побольше заработать, чтобы его вылечить. В ветклинике ей сообщили, что за лечение кота потребуется выложить минимум сто тысяч.

Такая преданность коту меня глубоко тронула.

– Ты из каких краев? – поинтересовалась она.

– Из Гуйчжоу.

– Говорят, Гуйчжоу – бедная провинция.

– В деревнях так и есть.

– Но ты, похоже, не из деревни.

– Мне повезло, я городская.

Глянув на книжки, лежавшие в изголовье кровати, она снова спросила:

– Любишь читать?

– Это просто романы, с детства тянет к развлекательному чтиву, меня уже не переделать.

– Читаешь Цюн Яо[49]?

– Нет, иностранцев.

– Твои родители из интеллигенции?

Такого вопроса я не ожидала, поэтому, замешкавшись, решила подыграть:

– Можно сказать и так, они школьные учителя.

– А сама ты, выходит, студентка?

– Да, – мне пришлось снова соврать.

После побега из дома я уже неоднократно лгала, в том числе общаясь с Ли Цзюань и Цяньцянь, постепенно я даже перестала этого стыдиться. Я старательно избегала разговоров о семье, поскольку именно эта тема вынуждала меня на обман. Одно дело – просто симпатизировать какому-то человеку и относиться к нему с душой, и совсем другое – рассказывать ему всю подноготную. Я такие вещи разделяла очень четко. И пускай мне нечего было стыдиться, история с моим прошлым причиняла мне боль.

– Зачем ты тогда приехала в Шэньчжэнь и нанялась…

– Сиделкой?

– Ничего, что я спрашиваю?

– Ничего. Я приехала в Шэньчжэнь, чтобы… в общем, мне хотелось расширить кругозор и своими глазами увидеть, как строится новый город…

Я говорила явно не то, что думала, но подала это как самую настоящую правду.

– Завидую я тебе, вот бы и мне так пожить в свое удовольствие, но у меня единственная цель – заработать, здесь все соревнуются друг с другом, ужас!

В ее голосе послышались нотки печали.

Мне тоже немного взгрустнулось. Я бы многое отдала, чтобы мои родители и правда были бы простыми учителями из Юйсяня, тогда я бы избежала всей этой неловкой ситуации. Но от судьбы не убежишь, так что все мои надежды обернулись пустыми грезами. Как и она, я тоже приехала в Шэньчжэнь из-за денег. Если я не научусь зарабатывать самостоятельно, то с какой совестью буду и дальше тратить деньги приемного отца?

Я угодила в ловушку собственной лжи. К счастью, все это время я постоянно что-то жевала, а потому отвечала урывками. Когда какой-то вопрос ставил меня в тупик, я делала вид, что увлеклась едой и потеряла нить разговора.

К тому времени, когда я все доела и допила, устроившийся у нее на коленях Малыш успел задремать.

– Мы с ним работали на заводе у одного мастера. – Яо Юнь вдруг резко сменила тему, лишив меня дара речи.

Я дружески улыбнулась, словно давая понять, что так и подумала. На самом деле меня совершенно не интересовало, что там у нее с этим парнем. Если уж на то пошло, кроме родственников, меня вообще никто не интересовал. Ох уж эти родственники! В отличие от меня, у нее хотя бы были дом и семья. А где находится мой дом? Считались ли моими родственниками, в строгом смысле этого слова, чужой по крови папа-мэр или родные по крови, но совершенно чужие люди из Шэньсяньдина?

Этот вопрос уже стал для меня загадкой Сфинкса[50]. Сколько раз мне хотелось дать на него однозначный ответ, но всякий раз я заходила в тупик.

В тот момент в моей душе вдруг зародилась зависть – она была такой же естественной, как и мое превосходство из-за наличия некоторых сбережений.

– Мой дед всегда считался передовиком и среди слесарей слыл первым из первых. Моим мастером был ученик деда, который учился у него вместе с моим отцом. Так вот, я и он были любимчиками нашего мастера. Он – слесарь в седьмом поколении, а я – в десятом, поняла? – неутомимо разглагольствовала Яо Юнь. Очевидно, ей очень хотелось высказаться.

Я закивала, показывая, что вся внимание, изо всех сил изображая идеальную слушательницу.

Она пояснила, что он слесарь четвертого разряда и до увольнения входил в техническую элиту завода. Сама она была слесарем второго разряда, но ее уровень тоже считался высоким: если бы не увольнение, то через пару лет она бы дослужилась до третьего разряда