Меркьюри - Эми Джо Бернс

– Я уже такое проходила, ― сказала Марли. ― Проблемы никуда не деваются, они просто тащатся за тобой из одного города в другой.

Кивнув, Уэйлон вздохнул и поднялся.

– Прости, что я так рассердился из-за Шэя.

– Мне тоже не стоило принимать это решение самой, ― сказала Марли. ― Но я все равно считаю его правильным.

Уэй покатил коляску дальше по Холлоу-стрит.

– Знаешь, что я думаю… ― Он немного помолчал и продолжил: ― Я думаю, нам следует разделить между собой его уроки. Тебе, может, стоит взять на себя математику и английский, а мне ― естественные и общественные науки.

Марли с облегчением кивнула. Уэй по-прежнему признает ее равной, сказала она себе, и прислушивается к ее мнению. И он не позволит ей сломаться.

Уэйлон снова остановился, достал из кармана зажигалку. Нажал пальцем, вскидывая колпачок, закрыл.

– А ты знаешь, что случилось у Шэя в школе?

Марли отрицательно покачала головой. Отчасти это была ложь, но преимущественно правда.

– Вот что меня на самом деле беспокоит ― что Шэй сомневается, может ли он нам рассказать, как все было.

– Видимо, потому что он растет с пятью родителями вместо двух, ― рассудил Уэйлон.

Марли расхохоталась. Ведь за целый день она еще ни разу не улыбнулась, и ей отчаянно требовалось прямо сейчас что-нибудь хоть мало-мальски смешное. Иначе она бы сорвалась. И призналась бы Уэйлону, что она уже на пределе душевных сил. А еще сказала бы, что хочет получать отдельную зарплату. И вообще все то, что, по ее убеждению, не принесло бы ничего хорошего, скажи она это вслух.

– Марли, ― заговорил между тем Уэйлон, ― клянусь, я уже подыскиваю нам подходящий дом. Просто наш бизнес еще очень неустойчив. Но, честное слово, я уже в поисках.

Упомянув «бизнес», он подразумевал на самом деле нечто более рискованное, чем работу. Уэй не смог бы отказаться от своей роли в семье Джозефов. Он бы этого не вынес ― даже ради жены. Ему требовалось быть утешителем, «снимателем стресса», он желал служить для всех связующим элементом.

А еще Уэйлон так часто давал Марли разные клятвы, что в них трудно становилось верить. И эта утрата веры выбивала у нее почву из-под ног.

– Я знаю, что ты стараешься, Уэйлон, ― произнесла она.

По крайней мере, это Марли знала наверняка.

Глава 18

В какой-то момент Элиза неминуемо должна была обнаружить, что ее младший сын не посещает школу. Даже при том, что Шэй вставал рано утром и на весь день исчезал из дома с отцом и старшими братьями, это трудно было долго держать от нее в тайне. Был лишь вопрос времени, когда кто-нибудь из учителей столкнется с Элизой в гастрономе или в церкви или когда она заметит, как Шэй примерно в час дня трусит к лестнице, ведущей к квартире Марли. Или же Мик (которому как будто бы и не было дела, что Шэй пропускает занятия), сболтнет об этом ненароком, если у него вдруг случится нормальный разговор с женой.

Марли знала, что Уэйлон с Бэйлором в этом решении с ней заодно. Но обвинять Элиза будет только Марли. Она знала это потому, что пять лет назад Элиза ей сказала: «Невозможно взять и заместить одного из моих сыновей другим», – и все же Марли это сделала. И это окутывало все поступки Марли пеленой лживости. Правда преследовала ее везде, куда бы Марли ни направлялась ― в салон ли Джейд, чтобы пообедать с ней на пару, или в магазин за сдобой и морковными палочками, или к педиатру из-за разбитой у Тео губы после того, как он решил поподтягиваться на каминной полке и упал. И чего бы она в жизни ни достигла, Марли никогда в присутствии Элизы не чувствовала себя ни взрослой женщиной, ни дочерью. Она ощущала себя лишь посторонней.

Шэй оказался вдумчивым учеником. Он не торопился с ответами, поражал Марли глубиной читательского дневника ― особенно после того, как впервые прочел шекспировского «Макбета».

Март между тем уступил дорогу апрелю, и Меркьюри после очередной долгой зимы вновь возродился к жизни. В старшей школе стали опять устраивать весенние дискотеки, благотворительные ужины со спагетти, отборочные соревнования по легкой атлетике. Причем Шэй как будто ни по одному из этих мероприятий не скучал. Дома у него уже целый месяц вовсю шли занятия с разбором прочитанных книг, решением уравнений и пространными дискуссиями о колониализме.

И вот однажды посреди ночи в квартиру Марли позвонила Элиза.

Телефонный звонок резко вырвал Марли из сна, и она метнулась к аппарату. Уэйлон всегда спал крепко, а вот Тео…

– Алло, ― шепотом сказала она в трубку, торопливо таща телефон за провод в ванную.

– Марли, ― услышала она резкий голос, ― это Элиза. ― В эфире раздалось потрескивание. ― Мне необходимо…

Марли так долго готовилась к этому неизбежному разговору, что слова сами полились:

– Шэй совершенно счастлив и делает успехи…

– Я не насчет Шэя. Мне необходимо… ― Голос у Элизы дрогнул. ― Мне нужна твоя помощь.

У Марли по загривку пробежал холодок. Элиза еще никогда и ни о чем ее не просила.

– Где вы?

– Я в церкви, ― ответила Элиза.

Марли заколебалась. «Крыша, чердак, потерянная обувь…» Похоже, настал тот миг, которого она так ждала.

Когда спустя десять минут она подъехала к церкви, был уже второй час ночи. Вдалеке определенно назревала гроза. На улицах было темно, здание церкви без света походило на старинный дом с привидениями. Марли потянула дверь и обнаружила, что та не заперта. Она не сообразила прихватить с собой фонарик и только теперь поняла, что знает церковь изнутри совсем не так хорошо, как ей казалось. Со взмокшей от волнения спиной Марли на ощупь двинулась к лестнице, зовя свекровь.

– Элиза! ― в очередной раз крикнула она, но вновь не получила ответа.

Как все эти четыре года, Марли звала ее и звала, и Элиза ни разу не откликнулась.

Стена под ее пальцами была кирпичная, и Марли вспомнилось, как она провела по этой кладке ладонями в день свадьбы. И как тогда поливал дождь. И какой она была тогда испуганной, и счастливой, и совсем еще юной…

Когда Марли добралась наконец до зала, она вся покрылась холодным потом. Она снова позвала Элизу ― и наконец увидела ее на самой дальней скамье. Скудный свет с улицы сквозь витражное окно отбрасывал на проход между рядами уродливую тень.

Тихонько подойдя к Элизе, Марли села с ней