Униженные и оскорбленные - Федор Достоевский

– То есть сделаете, что он мною начнет тяготиться.Невозможно, чтоб, при вашем уме, вы вправду думали, что такое средство мнепоможет.

– Так уж не хотите ли вы намекнуть, что я нарочно хочу такустроить, чтоб он вами тяготился? Вы обижаете меня, Наталья Николаевна.

– Я стараюсь как можно меньше употреблять намеков, с кем быя ни говорила, – отвечала Наташа, – напротив, всегда стараюсь говорить какможно прямее, и вы, может быть, сегодня же убедитесь в этом. Обижать я вас нехочу, да и незачем, хоть уж потому только, что вы моими словами не обидитесь,что бы я вам ни сказала. В этом я совершенно уверена, потому что совершеннопонимаю наши взаимные отношения: ведь вы на них не можете смотреть серьезно, неправда ли? Но если я в самом деле вас обидела, то готова просить прощения, чтобисполнить перед вами все обязанности... гостеприимства.

Несмотря на легкий и даже шутливый тон, с которым Наташапроизнесла эту фразу, со смехом на губах, никогда еще я не видал ее до такойстепени раздраженною. Теперь только я понял, до чего наболело у нее на сердце вэти три дня. Загадочные слова ее, что она уже все знает и обо всем догадалась,испугали меня; они прямо относились к князю. Она изменила о нем свое мнение исмотрела на него как на своего врага, – это было очевидно. Она, видимо,приписывала его влиянию все свои неудачи с Алешей и, может быть, имела на этокакие-нибудь данные. Я боялся между ними внезапной сцены. Шутливый тон ее былслишком обнаружен, слишком не закрыт. Последние же слова ее князю о том, что онне может смотреть на их отношения серьезно, фраза об извинении по обязанностигостеприимства, ее обещание, в виде угрозы, доказать ему в этот же вечер, чтоона умеет говорить прямо, – все это было до такой степени язвительно инемаскировано, что не было возможности, чтоб князь не понял всего этого. Явидел, что он изменился в лице, но он умел владеть собою. Он тотчас же показалвид, что не заметил этих слов, не понял их настоящего смысла, и, разумеется,отделался шуткой.

– Боже меня сохрани требовать извинений! – подхватил онсмеясь. – Я вовсе не того хотел, да и не в моих правилах требовать извинения отженщины. Еще в первое наше свидание я отчасти предупредил вас о моем характере,а потому вы, вероятно, не рассердитесь на меня за одно замечание, тем более чтооно будет вообще о всех женщинах; вы тоже, вероятно, согласитесь с этимзамечанием, – продолжал он, с любезностью обращаясь ко мне. – Именно, язаметил, в женском характере есть такая черта, что если, например, женщина вчем виновата, то скорей она согласится потом, впоследствии, загладить свою винутысячью ласк, чем в настоящую минуту, во время самой очевидной улики впроступке, сознаться в нем и попросить прощения. Итак, если толькопредположить, что я вами обижен, то теперь, в настоящую минуту, я нарочно нехочу извинения; мне выгоднее будет впоследствии, когда вы сознаете вашу ошибкуи захотите ее загладить перед мной... тысячью ласк. А вы так добры, так чисты,свежи, так наружу, что минута, когда вы будете раскаиваться, предчувствую это,будет очаровательна. А лучше, вместо извинения, скажите мне теперь, не могу лия сегодня же чем-нибудь доказать вам, что я гораздо искреннее и прямее поступаюс вами, чем вы обо мне думаете?

Наташа покраснела. Мне тоже показалось, что в ответе князяслышится какой-то уж слишком легкий, даже небрежный тон, какая-то нескромнаяшутливость.

– Вы хотите мне доказать, что вы со мной прямы ипростодушны? – спросила Наташа, с вызывающим видом смотря на него.

– Да.

– Если так, исполните мою просьбу.

– Заранее даю слово.

– Вот она: ни одним словом, ни одним намеком обо мне небеспокоить Алешу ни сегодня, ни завтра. Ни одного упрека за то, что он забылменя; ни одного наставления. Я именно хочу встретить его так, как будто ничегомежду нами не было, чтоб он и заметить ничего не мог. Мне это надо. Дадите вымне такое слово?

– С величайшим удовольствием, – отвечал князь, – и позвольтемне прибавить от всей души, что я редко в ком встречал более благоразумного иясного взгляда на такие дела... Но вот, кажется, и Алеша.

Действительно, в передней послышался шум. Наташа вздрогнулаи как будто к чему-то приготовилась. Князь сидел с серьезною миною и ожидал,что-то будет; он пристально следил за Наташей. Но дверь отворилась, и к намвлетел Алеша.