Симметрия желаний - Эшколь Нево

У него на лице не дрогнул ни один мускул. Он методично проверил каждого из нас ручным металлодетектором.

– Что ты здесь делаешь, Мендельсон? – спросил Офир.

– Работаю, – лаконично ответил он.

– Но, постой… Разве ты не должен быть в Институте Вейцмана?… Или где-нибудь еще в этом роде?

– Я уволился. Мне не дали работать над моим исследованием.

– Не дали? Но почему?

– Сказали, что оно оторвано от реальности, – презрительно бросил Мендельсон. – Кто бы сомневался.

– Оторвано от реальности?

– Если я докажу то, что хочу доказать, это опрокинет все, во что они верят. Разрушит все их аксиомы. А они, знаете ли, очень привязаны к своим аксиомам.

– А что ты хочешь доказать?

– Это сложный вопрос. Я работаю над своей теорией уже три года. Поэтому и устроился сюда. Механическая работа не мешает мне думать.

– О чем? О чем именно ты думаешь?

– Извините, но пока я не готов об этом говорить.

– Ну, нет так нет. Хотя… очень хотелось бы услышать.

– Извините, – повторил Йорам Мендельсон и пожал плечами.

Мы забрали свои сумки и уже собирались пройти дальше, как он вдруг сказал:

– Ладно… Если вам так интересно… Я пытаюсь построить физико-математическую модель, которая объясняет переселение душ.

– Переселение душ?

– Ну смотрите. – Он провел пальцем по усам, словно смахивая с них молоко. – Граница между миром жизни и миром смерти – это аксиома, принимаемая западным миром. Но задумайтесь вот о чем. Насколько смерть является неотъемлемой частью жизни? Например, в этой стране. Тогда почему жизнь не может быть неотъемлемой частью смерти? Я уже не говорю о том, что концепцию переселения душ разделяют во многих странах мира. В том числе у нас. Съездите в поселение друзов Далият-аль-Кармель. Вам там такое расскажут, что у вас нейроны дыбом встанут.

– В Индии тоже… – начал Офир.

– Не только в Индии, – перебил его Йорам Мендельсон. – Во всем мире говорят о переселении душ, но до сих пор ни один ученый не попытался провести серьезное научное изучение ни одного такого случая. Вам не кажется, что это подозрительно?

– Это не просто подозрительно, это заговор, – сказал я и покосился на часы, давая Йораму Мендельсону понять, что мы торопимся.

– А вы что, все еще дружите, да? – Он медленно обвел нашу троицу взглядом (все наши бывшие одноклассники при встрече с нами делали такое же удивленно-завистливое лицо: надо же, столько лет прошло, а мы все еще вместе). – Молодцы. А у меня друзей нет. В институте были приятели, но… Стоило мне заикнуться о переселении душ, от меня шарахались как от прокаженного.

– Ну, с коллегами по работе так всегда бывает, – заметил Офир.

– Не переживай. – Амихай положил Йораму Мендельсону руку на плечо. – Ты еще заведешь себе друзей.

– Если не в этой жизни, – добавил я, – то, может, в следующем воплощении…

Йорам Мендельсон чуть помолчал – обиделся? – а потом разразился бурным, неудержимым, оглушительным хохотом. Хохотом семнадцатилетнего юнца.

Мы простились с ним («Надо будет как-нибудь встретиться») и вошли в вестибюль.

К нам приблизился молодой человек в стариковском галстуке и по-английски попросил немного подождать: скоро мистер Эйзенман пригласит нас в конференц-зал.

– Эйзенман? Тут, наверное, какая-то ошибка… – сказал я. – У нас назначена встреча с мистером Голдманом («любит молоденьких девушек; завсегдатай ночных клубов; в инициаторе социального проекта ищет „страстную вовлеченность“, поэтому во время презентации следует чаще употреблять такие слова, как passion, passionate и passionately [22]»).

– Прошу прощения, но никакой ошибки нет, сэр, – снисходительно произнес юноша в галстуке. – С вами встретится мистер Эйзенман. Он выслушает ваше предложение и потом доложит мистеру Голдману, стоит ли его рассматривать.

O’key, sir. Of cause, sir. Absolutely!

* * *

Мы сели в кресла, лицом к морю. Наши ноги утопали в мягком ковре. Официантка-японка на иврите спросила нас, что мы желаем выпить. Со всех сторон на нас лился поток иностранной речи. Английской, французской, немецкой, русской.

– Вы не замечали, что люди, говорящие на иностранном языке, кажутся умнее? – спросил Офир.

Я улыбнулся, Амихай – нет. Он смотрел в окно на пролетавшую мимо стаю птиц. Возможно, он думал, что душа Иланы перевоплотилась в одну из них и теперь мчится к нам, чтобы пожелать удачи. Или хотел присоединиться к стае и улететь от этой жизни как можно дальше.

– Невероятно! Из всех мест на земле люди по собственной воле выбирают для отпуска этот кошмарный город! – сказал Офир, но ни у кого из нас не было сил ему отвечать.

Амихай продолжал наблюдать за птицами, а я представил себе, как висящая над нами роскошная люстра падает нам на головы. Я уже почти погрузился в свои привычные суицидальные фантазии, когда вдруг появился парень в галстуке и сообщил, что мистер Эйзенман ждет нас.

* * *

– Зовите меня просто Рон.

Никто из нас так и не осмелился назвать его Роном, однако все прошло отлично. Амихай произнес несколько вступительных слов, после чего Офир запустил презентацию в PowerPoint, умело дополняя ее поучительными примерами, почерпнутыми из своего личного опыта и газетных публикаций. Я наблюдал за ним со стороны. Его кудри разлохматились, глаза горели, как у гениального изобретателя, а деловой костюм, несомненно, смотрелся на нем гораздо лучше шаровар.

На последнем этапе встречи эстафету подхватил я. Мистер Эйзенман задавал вопросы, выдвигал возражения, а я на них отвечал. Мой английский явно произвел на него впечатление. В общем и целом было похоже, что наша идея его увлекла.

– Ну что же, – заключил мистер Эйзенман. – Полагаю, вы задумали нужное дело. Мне нравится ваш энтузиазм. Сердце радуется, когда видишь, что в Израиле есть молодые люди, готовые вкладывать свои силы в столь благородное дело. Не сомневаюсь, что вы достойны всяческой поддержки.

* * *

Два часа спустя он позвонил Яаре и сказал, что не станет советовать своему боссу оказывать нам помощь.

– Но почему? Он же говорил, что…

– Американец, что вы хотите, – пояснила умудренная опытом Яара. – У них свой способ общения. «Да» означает «нет», а «нет» означает «возможно». Но даже это правило не всегда соблюдается.

– И что теперь?

– Следующая встреча послезавтра. Постарайтесь отшлифовать презентацию. И молитесь, чтобы это сработало.

Мы сделали, как она сказала. Добавили в шапку каждого слайда по библейскому стиху, дабы продемонстрировать свою приверженность иудаизму и его ценностям. Отправились с любительской видеокамерой в торговый центр рядом с больницей и расспросили людей о качестве полученного ими лечения. Мы включили в презентацию два интервью, решив в случае необходимости показать и их. Практически в каждый слайд мы вставили слова empowerment и