Родом из сердца. Добрые истории о людях и животных - Ольга Станиславовна Назарова

Это же счастье! Залезть даже в сааааамую маленькую коробочку и притвориться, что тебя там нет, это, знаете ли, дело принципа для любого порядочного представителя кошачьего рода. Да, и для такого представителя тоже…

В тот раз бабуля приехала загадочная… Добыла из сумки нечто, развернула и предъявила… Курицу! Нет, не так. КУРИЦУ!!! Непомерных размеров птица была выкормлена специально для бабушки её благодарной пациенткой. И торжественно вручена, вместе с советом сделать из неё куриный рулет. Лучшая бабушкина подруга, спешно разбуженная в ночи перед отходом поезда, по телефону продиктовала искомый рецепт, и бабуля прибыла вооруженная до зубов!

Тридцать первое декабря – день особый. К вечеру от кухни летят аппетитнейшие запахи, кошки в полном составе давно окопались там, собака – малый серебристый пудель, на правах образцово-показательного животного получает всякие вкусности, а дедушка периодически заглядывает в кухню с вопросом:

– Чиженька, а когда же обед? – у деда это вопрос насущный. Приученный бабушкой к регулярному и вкусному питанию по строгому расписанию, дед у меня яростный консерватор и никаких отступлений от правил не признаёт.

Моего папу, своего зятя, бабуля уважает и кормит по первому его появлению в кухне, а деду повезло меньше. Присоединиться к зятю он не успел, ибо был отправлен супругой по какой-то надобности в магазин, и теперь страдает. Мама рвётся его накормить, но бабушка строга:

– Один день в году поест позднее! Подууумаешь! Ничего с ним не будет! Вася, не мешай, видишь, все столы заняты! – и это чистая правда. Столы не просто заняты, они ломятся! А самым глобальным проектом является именно будущий куриный рулет! Оказывается, для него надо из курицы удалить все кости, не повредив шкурку. Бабуля, будучи по образованию военным хирургом, это делает филигранно. Я до сих пор не то что так не умею, я и пробовать не буду. Оставшуюся мякоть она распластывает, натирает специями и убирает мариноваться, а сама готовит начинку – какой-то суперомлет. Яйца взбиваются, словно венчик летает сам. Со шкафа на это действо косится кот, и явно с большим уважением.

– Надо же, как лапой умеют! – отчётливо читается в его восхищенных взглядах.

– Это я сделала, это сделала… – командует сама собой бабуля. – А теперь мне нужна мука! Тааааак, а чего я тут писала? Вот что за нужда была писать на таком клочке? Мука, мука… А! Вот! Два ст. муки. Два стакана!

– А ты не ошиблась? – засомневались мы с мамой. – На восемь яиц два стакана муки это уже тесто!

Бабуля сама сомневается… Косится на бумажку, потом демонстрирует её нам. – Вот! Вот, сами почитайте.

Ну, как же, прочитайте! Она же врач! Там что-то прочитать – дешифровщика вызывать надо. Я, например, только цифры распознаю, и то не все. У мамы опыт общения с этими письменами больше, и она робко высказывает догадку, что может быть эти «ст.» – это столовые ложки муки?

Бабуля, может, и сама так думает, но она у нас человек решительный, и вообще, первое слово дороже второго!

– Нет! Два стакана! – упирается она.

Да, пожалуйста, хоть два килограмма – дешевле выдать, чем спорить, тем более, что нам самим уже интересно, чем это закончится.

Два стакана муки, добавленные в восемь взбитых яиц, превращают будущий омлет в нечто совсем не омлетное, из миски на сковороду выливаться не желающее и, вообще, в эту самую миску вцепившееся изо всех сил! Мы в предвкушении, кошки свесились с кухонных шкафов, собака, наоборот, забилась под стол, а бабуля проводит военные действия против «омлета». Когда она его выколупала из миски, мы уже хохотали в голос. Потом он не желал распределяться по сковороде, консистенция не позволяла, но куда ему против моей бабули! Она в этом противоборстве вышла победителем! И омлет был всё-таки сделан! А дальше его надо было закатать в курицу. Бабушка его выложила на блюдо, чтобы он остыл, и в глубоких сомнениях замерла над странным продуктом. Взяла вилку, опасливо потыкала, и омлет выпрыгнул из блюда на стол. Мы уже почти на полу валяемся от смеха, бабуля, старательно игнорируя нас, быстренько возвращает непокорный ингредиент будущего рулета в блюдо и слова повторяет свой жест с вилкой. Омлет снова выпрыгивает на стол.

– Ох уж эта мне Аня!!! – ворчит бабуля в адрес своей подруги, давшей ей рецепт. – Небось спросонок что-то напутала. Какой же это омл… – она не договаривает, её осеняет какая-то идея и, быстренько вернув продукт на блюдо, бабуля кричит: – Вася!!! Васяяяяя!!! Васенькааааа! Обедать будешь?

В кухне тут же появляется весьма заинтересованный дед и усаживается в приятном предвкушении.

– Конечно, Чиженька! Я уже тут.

– Кто бы сомневался. – ворчит бабуля себе под нос. – И ты, и Кузьма. Оба материализовались, как из-под земли! – кот действительно оказался на табуретке напротив деда и так же выжидательно бабулю оглядывая.

– Вот, обед. Омлет! – она невольно говорит в рифму и подает деду вилку и нож.

Тот немного разочарован, ожидал большего, запахи-то какие!! Но капризничать, когда супруга в таком огнеопасном настроении себе дороже, а потому дед заносит вилку над омлетом и с размаху втыкает её! То есть он пытается это сделать, но омлет категорически против. И вообще, приличный продукт устал от таких покушений на свою целостность! Он выскакивает из блюда, проезжает по столу и останавливается у Кузиного носа. Кот скашивает глаза к носу и принюхивается, потом из-за края стола появляется серая лапа и легонько постукивает по омлету, но дед, опасливо оглядываясь, подцепляет беглеца вилкой и ножом и возвращает обратно. Кот с подозрением осматривает лапу и трясёт ею. Мы уже даже смеяться не можем, всхлипываем над начинками для пирогов. Бабуля с видом Наполеона шпигует кусок мяса и строго косится на деда.

– Вася? Ну, что ты за человек? Ты же мне уже плешь в организме проел! Всё требовал обед! А теперь чего застыл? – она преувеличенно деловито измельчает чеснок.

– Да, Клавчик, я это… Я предвкушаю! – юлит дед, и осторожно подбирается к загадочному блюду. Кот трепетно следит за его действиями. Дед осторожно тыкает омлет ножом, предварительно перекрыв тому пути отступления вилкой. Продукт не поддаётся. Дед вопросительно смотрит на нас с мамой, но от нас толку никакого нет, мы уже никакие, и изображаем, что рыдаем не от смеха, а от лука. Он пожимает плечами, но будучи человеком