Родом из сердца. Добрые истории о людях и животных - Ольга Станиславовна Назарова

радоваться с ними тоже приятно, и праздники отмечать. Вот мы и отмечали. Уж не помню, у кого был день рождения, но выпал он на день святых великомучениц Веры, Надежды и Любви. И вот Николай, чья очередь была первым говорить тост, торжественно встал, благожелательно осмотрел длиннющий стол, составленный из многих, откашлялся и начал обстоятельно поздравлять виновника торжества. Поздравил, всё чин по чину, но решил, что чего-то не хватает… Повспоминал и дополнил тост ещё и выдержкой из святцев, сообщив коллективу, что сегодня день святых Веры, Надежды, Любви.

– Так вот, выпьем же не только за именинника, но и за Веру, Надежду, Любовь и мать их Софью! – торжественно закончил Николай. Народ, слегка заскучавший во время речи, оживился, потянулся к рюмкам и стаканам, и тут же замер от вопроса Светы:

– А кто такой Матих?

– Чего? – весь коллектив в едином порыве повернулся к Светику.

– Ну, кто такой Матих?

– Эээээ?

– Ну, чего вы? Да, не знаю я кто это! Веру знаю, Надежду знаю, Любовь тоже! Даже Софью знаю! А Матиха никакого не знаю! Кто это?

Тишина, накрывшая стол, была, что называется, звенящей, а может, это у кого-то рюмка в зубах позвякивала, не знаю, не знаю. Но продолжалась это недолго. Мы начали не смеяться – хохотать!

Светка сидела посреди стола. Все располагающиеся налево и направо от неё, и даже сидящие напротив, все как один хохотали. Она долго возмущенно на нас смотрела, а потом подбоченилась и громко, (а мы помним про Светин голос), спросила:

– Народ! У вас совесть есть? Да, я честно признаюсь, что не знаю я такого! Спрашиваю, а вы, как свинтусы, развлекаетесь! Матих – это кто?

Кое-кто уже немного успокоился и был готов разъяснить ей недоразумение, но после взгляда на возмущенную, разгневанную, сверкающую глазами красавицу – Свету, нас снова накрыло!

После третьей её попытки воззвать к нашей коллективной совести, Николай, всхлипывающий и вытирающий слёзы салфетками, простонал:

– Ссссветик, умммоляю, пппппомолчи! Я тебе лично всё объясню, только дай от смеха не сдохнуть!

К чести Светки надо сказать, что, когда ей объяснили, кто такой Матих, она хохотала сама, дольше и громче всех нас!

– Люди, у нас уже даже выпивка выдохлась! А мы ещё ничего даже не пригубили! – возопил в конце концов именинник. – Так, рюмки в руки взяли, Светку заткнули чем-нибудь, да хоть бутерброд ей дайте, я не переживу, если она ещё что-то спросит! Иииии, за меня!

– Это какой-то уникальный коллектив! Вы так смеялись, слышно аж на улице! Я думал, вы уже в наотмечались и меня не подождали! – загудел в дверях опоздавший к началу застолья Сергей. – А у вас ещё всё стоит! Так чего вы ржали-то так?

– Я спрашивала, кто такой Матих, за которого мы пить собирались! – гордо ответила Светка.

И глядя на опешившего Серёгу, нервно оглядевшего именинника, мы снова отложили вилки, от греха подальше…

Про программистов, странности гениев и котиков

Сломался тут давеча у меня комп. Бывает. Ну, устал он от меня! К тому же я честно и благородно поторопилась, когда ставила антивирус, и что-то нужное снесла, или, наоборот, ненужное добавила, короче, компом была гневно послана!

Пока мне его знакомый гений приводил в чувство и реанимировал, с уговорами о том, что:

– Хозяйка у тебя, конечно, не айс, но ты ж понимаешь… работать надо, надо работать…

Я припомнила некоторые замечательные истории о коллегах гения, который, озаренный загадочным светом экрана и с котом на шее, снисходительно объяснял мне, что бывает, конечно, и хуже, но реже.

Кот на шее – традиция. Он котов обожает, они любят его, и каждая «встреча на Эльбе» происходит примерно одинаково – с живым воротником на плечах.

Итак: программисты, народ изумительный! Я начинала свою трудовую деятельность в компании, где работали почти исключительно представители этого замечательного племени. В свою очередь, остальные сотрудники, вынужденные выживать в таком странном окружении, старались хоть как-то компенсировать постоянный стресс. Да, для понимания ситуации – это девяностые, то есть работа на дискетах, про интернет многие слышали, но широко пока им не пользуются по техническим причинам.

Рабочий момент:

– Вань! Вааань! Вааааанняяяяя! – Ваня занят. Он без наушников, но в компе по самую крайнюю точку организма – по кроссовки сорок пятого размашистого размера.

– Народ, кто-нибудь, пните Ваню, его начальство требует, его заказчики в переговорной!

Тишина. Занят-то не только Ваня. Они все ТАМ. Загадочное мелькание символов, открывающиеся и сворачивающиеся окна, какие-то графические элементы.

– Народ!!! – ноль реакции. Не, они все классные, не вредные, замечательные, но только не тогда, когда зависли у компов. – Да блин! Элита программирования! – пробираешься сквозь провода, извивающиеся на полу, с трудом огибаешь гениев, понатыканных в комнате, как грибы после дождя. Наконец, добираешься до Вани, трясёшь его за спинку кресла, потому что он с ним сроднился, и тут, наконец, до него доходит, что зову я именно его! И вообще, он тут единственный Ваня не только в организации, но и в радиусе пары километров вокруг.

– Аааа, так это ты меня зовёшь? – Ваня озаряется милой детской улыбкой. – Чего? Заказчики? Так чего сразу не сказала? Им ждать вредно, а то сразу какие-то нервные становятся! – он выдвигает свои метр девяносто из-за компьютерного стола и шествует к заказчикам.

Вот и мы иной раз становились нервными. И ставили над программерами эксперименты.

В оправдание своё могу сказать, что ни одного программера при этом не пострадало, и что они сами напрашивались. Как напрашивались? Элементарно! Обедал каждый что мог. Кто из дома обед приносил, кто покупал. Мы, то есть административная часть коллектива, дабы не свихнуться в очень специфичном окружении, кучковались вместе, и на обед забивались в один кабинет. Периодически дверь открывалась, и к нам вваливался очередной великий гений, ясен пень, забывший, что сам ничего не принёс, не купил, и вообще, тот факт, что обед бывает, вспомнивший по настоянию внутренних органов, сообщивших хозяину, что ЖРАТЬ ХОЧЕТСЯ.

– О! Девочки, а чё вы тут делаете, а? – загадочный пасс руками и часть стола остается девственно чистой, а набор из пирожного, котлеты и куска сала на черном хлебе, становится единым целым и упихивается в пасть.

– Спсиб… – невнятная благодарность вылетает к нам уже из-за двери.

– Его стошнит! Корзинка с кремом и сало?

– Да ещё котлета…

Или: – Остановите его! Там же килька на хлебе, а он ещё и тортик взял!!!

Это мы поначалу так переживали… наивные очень были. Разновозрастные, а такие смешные…

Угу, через несколько месяцев мы слышали топот у нашей