Пардес - Дэвид Хоупен

– Я вас не звал, – ответил я.

– Какой ты гостеприимный, Иден, – сказал Оливер. – И это после того, как ты столько раз был у нас в гостях. После того как вы с Николь осквернили комнату моего бедного брата!

У меня вспыхнула шея.

– Больше никто не придет?

– Не боись, только четверо твоих любимых шмоков. – Оливер прошел на кухню. – Где у тебя стаканчики для виски?

– Умеешь устроиться, – заметил Амир.

Я застыл на пороге кухни, сунув руки в карманы.

– Зачем нам стаканчики для виски?

– Вот я дурак, – произнес Оливер, – я и забыл, что не у всех родители пьют столько же, сколько мои. – Он принялся демонстративно распахивать шкафчики и в конце концов над плитой обнаружил запыленные винные бокалы. – Годится. – Он выстроил их в ряд, изобильно налил.

– Нет, я не буду, – робко возразил я, когда Оливер указал на предназначенный мне бокал. – Я еще от того раза не отошел…

– Будешь, куда денешься. – Эван пододвинул ко мне бокал. – На счет три. Раз, два…

Все выпили. Я зажмурился, силясь не подавиться, схватил горсть чипсов, чтобы унять жжение. Мы снова и снова поднимали бокалы, каждый раз произнося скабрезные тосты. Я уже не отказывался. Вскоре кухня чуть накренилась.

– Я умираю от голода. У тебя есть что пожрать твоим милым пьяным друзьям? – Оливер добрался до холодильника и начал доставать оттуда все, что попадалось на глаза. Шницель. Картофельный кугель. Майонез.

Ноах тоже подтянулся к холодильнику и принялся подъедать остатки (их отыскалось немало).

– Слышишь этот звук, Дрю?

Амир с Эваном о чем-то громко спорили за столом. То ли об уголовных преступниках, вновь выпущенных на волю, то ли о правах, которые гарантирует вторая поправка к Конституции[179]. Я не прислушивался. Голова моя не то чтобы кружилась, но налилась алкогольным теплом.

Ноах выглянул из холодильника:

– Дрю?

– Слышу что? – Я потер глаза.

– Кто-то пришел. – Подбородок Ноаха был заляпан горчицей.

Оливер подошел к столу, налил себе еще виски.

Я схватил его за плечо:

– Ты же говорил, больше никто не придет.

Оливер нахмурился:

– Я так сказал? На меня не похоже.

– Оливер.

Снова стук. Оливер вытер губы тыльной стороной кисти и расплылся в пьяной ухмылке.

– Ну извини.

Ругаясь и хлопая себя по щекам, чтобы протрезветь, я поспешил из кухни к двери и осторожно посмотрел в глазок. На пороге, к моему изумлению, стояли Ребекка, Реми и София. Я сглотнул комок.

– Мы с подарками. – Реми протянула мне две бутылки водки “Смирнофф”, обогнула меня и пошла на голоса, доносящиеся из кухни.

Ребекка посмотрела мне в лицо и поежилась.

– Ты не знал, что мы придем, да? – спросила она. – О боже. Не убивай меня, Ари. Нас пригласил Ноах.

Из кухни вышел раскрасневшийся Ноах с дурацкой улыбкой.

– Оливер утверждает, будто ты именно это ему и сказала.

– Посмотри на себя. Уже напился? – Ребекка чмокнула меня в щеку, а Ноаху дала легкую пощечину. – Мог бы и подождать, неужели я так много прошу?

Последней вошла София. Дождалась, пока Ноах с Ребеккой уйдут, отвела меня в сторонку. Наши тела почти соприкасались. Я старался не думать об этом.

– Он тут, да?

– Кто?

Она устремила взгляд в коридор.

– Эван.

Ее прямота удивила меня, но выпивка приглушила это ощущение. Я кивнул.

– Не хочу его видеть, – сказала она.

Ее слова окрылили меня. Я мог пересчитать ее ресницы.

– Правда?

– Мы можем уйти. – Она вновь понизила голос. – Нас явно обманули, я могу увести их…

Ее шепот ухудшил мои мыслительные способности. Я покачал головой.

– Не волнуйся, я тоже не хочу его видеть, – сказал я. – Побудь со мной, все будет хорошо.

София задумчиво поджала губы, но в конце концов позволила мне увести ее на кухню, где Оливер продолжал разливать и требовал, чтобы девушки наверстывали упущенное. София обняла Амира. Обменялась кивком с Эваном.

– За нашего друга, за алкоголь, – объявил Оливер. Мы подняли бокалы. – Причину и решение многих наших проблем.

Мы перебрались в гостиную и, за исключением Софии, нашедшей прибежище на диване, продолжили прикладываться к бутылке. Оливер и Ноах предлагали тосты – за президентство Софии, за победу в субботнем матче, за намечающиеся отношения Оливера и Реми, за горящий куст, рассветный миньян и за то, что Ноах окрестил “бунтами с прибабахом”. Гостиная начала кружиться с пугающей быстротой. Я извинился, пошел в туалет и склонился над унитазом, намереваясь облегчиться рвотой. Но вышел, поплелся к себе в комнату и увидел, что на полу сидит Реми, прижав колени к груди.

– Реми?

Она мрачно взглянула на меня.

– Все в порядке? – спросил я.

– Просто отлично. – Она попыталась встать, завалилась на пол. – Это твоя комната?

– А то.

– Пустовато у тебя.

– Сам обставлял, спасибо.

Реми взяла с прикроватной тумбочки фотографию – я с родителями на выпускном в начальной школе, родители обнимают меня, я тупо таращусь в объектив, прижимаю к груди синий сидур.

– Ты не улыбаешься.

– Да, все время забываю.

– Ты в принципе не улыбаешься, – сказала она.

– Стараюсь как могу.

– Плохо стараешься.

– Приму к сведению, спасибо за совет. – Я переступил с пяток на носки. – Я это запомню.

– Или ты считаешь, у тебя нет повода улыбаться?

– Ого, – ответил я, – это уже слишком личный вопрос.

Она нахмурилась:

– Ты заигрываешь со мной?

– Нет, я… хотя не знаю. Но вроде нет.

– Я бы на тебя все равно не запала. – Реми пожала плечами.

– Меня это ничуть не обижает.

– Тебе бы побольше уверенности в себе.

– Не помешало бы.

– По крайней мере, у тебя красивые зубы.

И, не успел я помешать ей, Реми бросила снимок на мою кровать. Я попытался поймать его, но, к моему облегчению, он приземлился на подушки.

– Что там у Эвана, как думаешь?

Я пнул стопку книг на полу.

– Почему все вечно о нем заговаривают?

– А кто еще?

– Никто, – ответил я. – Не обращай внимания.

– Ясно. – Реми запрокинула голову, потом вернула в прямое положение. – Я искала его.

– Здесь?

– Наверное. Не знаю. Если честно, я совсем пьяная.

– Скорее всего, он в гостиной со всеми остальными. – Я протянул руку Реми, мне не терпелось выпроводить ее из моей комнаты. – Давай я тебя отведу.

Она взяла меня за руку, но с пола не встала.

– Ари.

– Что?

– Мы уже говорили?

– Вы с Эваном? Даже не сомневаюсь.

– Нет. Мы с тобой.

– А, – ответил я. – Э-э, в лучшем случае обменялись парой слов.

Она не отпускала мою руку.

– Ты не хочешь со мной дружить?

– Хочу, конечно.

– Ты так сильно стесняешься или так сильно задаешься?

– Ты же только что сама сказала, мне бы побольше уверенности в себе.

– Да,