Мой «Фейсбук» - Валерий Владимирович Зеленогорский

Она долго не знала, чем он занимается, пока не понесла первого ребенка, которого он страстно желал; она лежала в элитном роддоме на сохранении, а в соседней палате лежала женщина, которая как-то раз подошла к ней в столовой и спросила, откуда у нее старинное кольцо с брильянтом-булыжником.

Соседка с волнением ждала ответа, и она бесхитростно и смущенно ответила, что кольцо подарил муж на помолвку.

То, что она услышала в ответ, ее потрясло.

Соседка рассказала ей, что это кольцо ее сестры, которая лежит в дурдоме. Что сестрин муж, бывший деловой партнер ее мужа, повесился после того, как этот бандит кинул его в общем бизнесе. Она вспомнила, что как раз тогда они купили новый дом, дачу в Италии и многое другое.

Ночь она проплакала, а утром сама ушла из клиники и вернулась домой.

Муж пытался ее успокоить, объяснил, что он не виноват, что такое бывает в делах, но вечером уехал из дома и пришел домой только утром — пьяный и злой.

С той ночи муж стал исполнять супружеский долг только впопыхах и в позиции «вид сзади», она ему, как женщина, стала неинтересной, ему не нужны были ее глаза, только отверстие, как в пип-шоу, и только для разрядки и сброса излишней энергии.

Она не роптала, помнила, что говорит Евангелие, так ей велел священник, когда заметил, что она ходит потерянная.

Тем же утром она сама поехала в дурдом, нашла хозяйку кольца, отдала его; она еще пыталась объясниться, но в глазах заключенной в скорбные стены не было ни намека на понимание — только страх…

Потом родился ребенок, она закрутилась в радостных делах, но иногда просыпалась от давящей боли в безымянном пальце, где когда-то было чужое кольцо. Бежала в ванную и долго терла — мылом, мочалкой — безымянный, будто надеялась саму память о том кольце с него смыть.

Отношения с мужем перестали радовать ее, но к бунту она была не готова, а потом родились еще двое детей, и она попросту спряталась в них от мужа, который, кроме страха, у нее никаких чувств уже не вызывал.

Она часто не спит, торчит в «Фейсбуке»; у нее мало друзей, но она читает других, подсматривает за чужой безмятежной жизнью, ей самой часто хочется что-то сказать, но она стесняется.

Поэтому чаще всего ставит фотографии своих детей — единственная ее гордость. У нее на странице постоянно включена функция «Предложите мне друзей», но без особого толку.

В душе ее пустыня, она со страхом думает, что, когда дети вырастут, она останется одна.

Третий фейс

Его фото в женском платье и женская биография пугают меня и смешат одномоментно.

Я знаю его, он здоровый кабан с волосами на груди и на жопе, мы много лет ходили в одну баню, и там он поражал всех своей брутальностью и манерами армейского сапога.

В армии он не служил, вырос в благородном семействе, где три поколения женщин выпестовали одного кабана; он ходил в детстве в бархатных костюмчиках, играл на скрипке и пел «Соловья» Алябьева, на радость гостям.

В шестнадцать лет с ним что-то произошло, и он круто изменил свою ментальность: скрипку разбил, пошел на самбо, стал цыкать чрез дырку в зубах слюной на пол и разговаривать матом в доме, где все говорили стихами Валерия Брюсова. Его даже пытались сводить к другу дома, психиатру Эйнгорну, но он не пошел, и доктор Эйнгорн просидел весь вечер на детской площадке во дворе их «сталинского» дома и прослушал весь его репертуар, словесный и музыкальный, его хохот на весь двор и жесты бывалых уголовников, которыми он овладел виртуозно — научился у имевшего за плечами три ходки папы одноклассника. Доктор сказал двум прабабушкам, бабушке и маме, что это возрастное и патологии в этом нет.

Вместо консерватории он окончил МАДИ и сумел в перестройку завладеть целым автокомбинатом — не без помощи друзей его влиятельной семьи; женился, завел детей и яхту на Пироговском водохранилище, как раз тогда я повстречал его в бане у своих друзей, прыгающего в снег после третьего захода в парилке.

Он очень любил клеймить пидоров, эта тема была ему как красная тряпка, он всегда с удовольствием раскрывал нам глаза, рассказывая, кто пидор в Думе или в администрации президента, в Генштабе и патриархии.

Но однажды на рыбалке он крупно прокололся; мы ездили в Астрахань, и местные партнеры в последний день привезли шалав из пединститута, будущих филологов, подрабатывающих половыми органами для оплаты обучения и пропитания.

Он сразу взял двух и долго не выходил из своего номера, где ревел как медведь на малине.

Девушки вышли сильно потрепанные, было видно, что он их рвал, как тузик грелку.

Глубокой ночью мы курили с ним на террасе, и он предложил мне искупаться в затоне, где была оборудована купальня.

Мы спустились до водоема, он снял треники и оказался в кружевных трусах, реально, я ошибиться не мог; он заметил мой взгляд и ответил мне пьяным хохотком, мол, снял у одной из телок, решил поприкалываться, так он сказал мне и нырнул, как кит.

Я вспомнил этих двух куриц 44-го и 46-го размеров, мой товарищ имел 60-й размер, ХХХЬ, и даже если бы он сшил двое трусов этих девиц в одно целое, они бы ему все равно не налезли.

Он вышел из воды в кружевном великолепии и сказал мне твердо: «Проехали».

С тех пор прошло десять лет, и вот он в «Фейсбуке» во всей красе, в сарафане и с именем «Просто Мария».

Он постит котиков, рекомендует диету и салатики и выкладывает свои записи о нелегкой женской доле с сайта «Всехуево».

Я понимаю, какие муки он испытывает, как ему жилось в чужом обличье его пятьдесят лет, как он ненавидит водку, баню и охоту; и только ночью, в Сети, когда цирк заканчивается, он становится нежным, трогательным котиком и молит бога за Марка Цукерберга, подарившего ему тихую гавань, где корабль спит на пристани.

Основатель социальной сети сам монетизировал свои страхи; ему не давали девочки, и он создал «Фейсбук», и на его карточке написано «Я тут президент, сука» — это он девушке, которая ему когда-то не дала.

Четвертый фейс

В большом мире всегда что-то происходит, каждый день, каждый час, каждую секунду.

В мире каждого отдельного человека тоже: мать дождалась дочери, долго прощавшейся с мальчиком возле подъезда, вернулся муж