Зови меня Яга - Ольга Шильцова

Лишь раз в году, в феврале, когда зима ещё свирепствует, но солнце всё дольше остаётся над горизонтом, Дарья позволяла себе мучительную передышку. Каждый раз она сомневалась, класть ли гроздь рябины под подушку – слишком больно было подсматривать за родными, а затем возвращаться обратно. И каждый раз не могла удержаться.

Перед коротким отпуском заведующая хирургией задержалась на работе допоздна. Следовало убедиться, что в её отсутствие отделение будет работать как надо. Она перебирала документы, специально оттягивая тот миг, когда сможет уйти. После – медленно брела по неубранной заснеженной улице к своей квартире, называть которую домом язык не поворачивался. Долго потягивала душистый травяной отвар из щербатой кружки. А ночь давно опустилась на землю, и, наконец, женщина, чей возраст едва ли кто-то мог определить без ошибки, закрыла глаза. Её тело с готовностью расслабилось на узкой жёсткой тахте, радуясь отдыху, погружаясь в забытие. Разгладились морщинки на лице, а на тонких сухих губах заиграла улыбка – Дарья видела сон.

В том мире солнце клонилось к закату, красило стволы сосен в ярко-рыжий цвет, когда она, повидав Марью и Финиста в далёких краях, наконец, оказалась в землях Велеса. Дарья наблюдала. Вот женщина положила на холмик, густо поросший чабрецом, спелое яблоко и прикрыла глаза, когда пронёсшийся ветерок погладил её по волосам. Густая коса спускалась ниже колен, но в прядях поблёскивала седина – рано, ох, рано.

Крупный полосатый кот подкрался бесшумно, боднул ноги хозяйки, муркнул что-то настойчиво, и та не стала упрямиться – пошла за ним следом. У невидимой границы замедлила шаг, обняла дерево руками и, прищурившись, стала вглядываться вдаль.

Отчаянно ругаясь, статный молодец тащил на себе богато украшенное седло, переметные сумы и уздечку – не считая оружия, приличного богатырю. Судя по всему, он уже успел побывать на болоте и изрядно выбился из сил.

– Пусть ночует на улице? – задумчиво протянула женщина, протёрла руки о подол и наклонилась погладить кота. Зверь чихнул, потряс головой – решай сама, мол. Та колебалась, но по всему было видно, что любопытство пересилит осторожность. Посеревший клубочек из некогда белой шерсти подпрыгнул на ладони и снова исчез в глубоких карманах верхней юбки.

– Чего ищешь, добрый молодец? – вышла из-за дерева, напугала и тем рассердила незваного гостя хозяйка избы, стоявшей на заливном лугу. Парень бросил поклажу оземь и в сердцах крикнул:

– Если б я знал! Ты сама кто такова?

Женщина, откликавшаяся в детстве на имя Забава, усмехнулась и хитро прищурилась, рассматривая богатую одежду и чистое открытое лицо пришельца:

– Зови меня Яга.

Эпилог

Зелёная буханка с красным крестом на боку не успела отъехать от позиций. Протяжный свист рассёк воздух, взрывы смешали землю со снегом. Ещё мгновение – и всё исчезло. Звон в голове никак не проходил, и я тщетно пыталась понять, что происходит. Голова словно лежала на чём-то мягком. Я открыла глаза и увидела Птицелова – точь-в-точь такого, каким он был в первую нашу встречу. Он держал меня на руках так, словно я ничего не весила и внимательно всматривался в мои глаза.

– Этого не может быть, – прошептала я, пока ком в горле ещё позволял говорить. – Я видела твою могилу. Тебя нет.

– Здравствуй, Яга, – спокойно, как всегда, ответил Радомир. – Хочешь снова посмотреть птичьими глазами?

Я кивнула, стараясь не заплакать. Над землей вился дым. Лишь когда наступила тишина, бойцы смогли подбежать к машине. Стекла и дверь были выбиты, от двигателя шёл дым. С водителем всё было ясно, но кроме него в машине были раненые и… врач.

Я слышала крики:

– Там Гаврилова!

– Ягу вытаскивайте!

– Только не док, ну!

«Это же я!», – мелькнуло у меня в голове при взгляде на тело. Кто-то неумело делал искусственное дыхание, второй парень ритмично нажимал на грудь. Третий солдат плюхнулся на землю рядом и забормотал:

– Быть не может, чтоб ведьма задвухсотилась, как же так-то, а?

«Жена твоя ведьма!», – крикнула я сердито в ответ, но парень не услышал, так и сидел на земле, обхватив голову руками, и раскачивался из стороны в сторону.

– Идём со мной, – послышался голос Птицелова и ко мне вернулось обычное зрение. – Твоя яблоня уже большая. Я скучал, Яга. Запеки мне снова яблок с творогом, мёдом и корицей.

– Это все не по-настоящему, да? – спросила я Радека. Тот улыбался ласково и в его любящих глазах не было ни тени грусти. – Ты плод моего воображения. Мозг в гипоксии воспроизводит произвольные картинки на основании воспоминаний и мыслей.

В глазах Радомира мелькнул живой интерес – он любил узнавать новые слова. Общий смысл моих слов дошёл до него, и он слегка нахмурился:

– Я никогда не лгу, помнишь?

– Много лет прошло. Я не Яга больше. Ты мираж. Но я рада, что вижу тебя, пусть так.

Птицелов пристально смотрел мне в глаза и молчал, а потом тихонько вздохнул:

– Видно, это мое наказание – любить женщину, которая ни во что не верит. Хорошо. Если скажу что-то, чего ты знать не можешь, убедишься, что я – это я?

Я прищурилась, закусила губу, торопливо рассуждая, в чём тут подвох. Потом поняла, что терять нечего, и кивнула.

– В какую птицу воплощается твоя душа? У Марьи горлица, у Финиста – сокол, а что насчёт тебя?

– Ты никогда мне не говорил, – прошептала я. – Человеку знать не положено.

– Глухарка. Теперь смотри.

Он закрыл ладонью мне правый глаз, и я увидела. Из моего переломанного тела вырвалась ослепительно-огненная птица, озаряя всё вокруг. Никто будто не заметил её, и сияние постепенно угасло, она летела прямо к нам, приобретая чёткие очертания. Пёстрая самка глухаря с ярким пятном на груди внимательно посмотрела на Птицелова, перебирая мохнатыми лапками.

– Я могу попросить её вернуться. Птицы меня неплохо слушаются, – усмехнулся колдун, и мне стало страшно. – Но если хочешь, уйдём вместе, ты и я.

– Домой? – моё сердце забилось как безумное от невозможной, несбыточной надежды, но Птицелов покачал головой:

– Туда мы не можем вернуться. Не плачь, душа моя. Дети научились жить без нас с тобой. Всё будет хорошо.

Мне вдруг стало тепло и спокойно, словно я освободилась от тяжёлого груза, который несла так давно, что перестала его замечать.

– А ты? Ты будешь рядом?

– Пока не надоем, – улыбнулся Радомир, и от его глаз разбежались весёлые лучики.

– Поцелуй меня, – попросила я и сама потянулась к мужу губами. Мир вокруг таял, как сновидение, но страха не было. Только счастье.

Уставшие бойцы замерли, стараясь уловить пульс или дыхание у женщины с посеревшим лицом.

– Прикрой чем-нибудь, – хрипло сказал тот, что делал массаж сердца. Второй плакал, сердито размазывая текущую влагу по чёрным щекам:

– Я думал, у нас получилось. Клянусь, она меня поцеловала как будто. А потом всё.

– Не кисни, все там будем. Работаем.