Республика счастья - Ито Огава

―Хару-тян[107]! — позвала я тихонько, стараясь не разбудить.

До этой минуты я запрещала себе называть ее настоящим именем. Мне казалось, право на это принадлежало, не считая отца, только Миюки-сан. Все-таки я не рожала ее в муках, а значит, должна держаться в сторонке. Но я ошибалась. И только теперь это поняла.

Кюпи-тян нуждается во мне. И в Миюки-сан, и во мне. Возможно, Миюки-сан — это я, а я — Миюки-сан. Для малышки это уже не имеет значения. Мне стыдно, что я слишком долго застревала на таких мелочах.

— Хару-тян… — повторила я.

Я счастлива оттого, что она зовет меня мамой, пусть даже только в моих мечтах. Да, все это время я мечтала о том, чтобы она звала меня так. Но поняла это, лишь когда испытала реальную радость оттого, что моя мечта наконец сбылась. И если убеждала себя, что мне все равно, это была просто гордыня вперемешку с самозащитой.

Так, может, и Наставница всю жизнь ждала того дня, когда я назову ее бабулей?

* * *

Оттого ли, что за ночь Кюпи-тян здорово пропотела, но утром температура наконец упала ниже тридцати восьми.

Когда я спустилась вниз, Мицуро уже встал и готовил рисовый суп.

— Доброе утро! — пробормотала я за его спиной. Вздрогнув от неожиданности, он обернулся.

— Ну, как она?

— Только что измерила температуру. Жар почти спал.

— Отлично! Самой-то удалось поспать?

— Рывками… но это не страшно. Все равно в «Цубаки» сегодня выходной.

Я налила в чайник воды, чтобы заварить себе чай. Из глиняного горшочка аппетитно пахло рисовым супом.

— Кажется, у нас были кумкваты[108]? — спросил Мицуро, роясь в холодильнике.

— Думаю, да. Я недавно покупала в кооперативе.

— А вот! Нашел…

Он достал из ящика пакет.

— А тебе зачем? — удивилась я.

— Добавлю немного в суп! Бататы уже забросил, — невозмутимо ответил он.

— Что? Кумкваты с бататами? В рисовом супе?!

Я изумленно уставилась на него.

— Я тоже сперва удивился. Но именно так варили рисовый суп в семье Миюки, если кто-то болел. На самом деле нужен еще кишмиш, но, думаю, сегодня обойдемся и без него. Миюки рассказывала, что в детстве даже любила простужаться, чтобы для нее варили этот рисовый суп. И сама готовила его для Хару-тян, когда та болела.

— И Кюпи-тян это нравилось?

— Может, теперь уже и не помнит, но лопала за обе щеки!

— Тогда, конечно, давай… Похоже, мама Миюки-сан знала, как подсластить пилюлю для заболевших детишек!

Я насыпала в заварник подкопченного чаю, залила кипятком. В кухне густо запахло осенней листвой. И я вспомнила утро в Сисимаи, куда мы ездили все втроем полюбоваться красными кленами.

Когда чай заварился, я разлила его по чашкам и поставила одну перед Мицуро.

— Вот… Это тебе!

Обычно я пью свой утренний чай в одиночестве, наблюдая, как встает солнце. Но сегодня мы будем пить его с Мицуро, глядя друг другу в глаза.

— Внимание, вопрос! — объявила я, сделав первый глоток. — Какую из стихий Миюки-сан любила больше всего? Землю, море, небо? Или что-то еще?

На самом деле этот вопрос давно уже не давал мне покоя.

— Ого! — усмехнулся Мицуро. — Ты точно не вербовщица из сил самообороны?

— Не смейся! Я серьезно спрашиваю. Ответь нормально, чего тебе стоит?

Отчего-то чай с Мицуро оказался чуть слаще обычного.

— Ну… — Он на секунду задумался. — Когда мы хотели где-нибудь погулять, она почти всегда выбирала море.

— Понятно, почему она любила Камакуру.

— Хотя сам я больше люблю походы в горах. А ты, Хато-тян?

— А моя стихия — все-таки лес. Море слишком огромное, его я немного пугаюсь. А в горах погода меняется так часто, что не знаешь, чего и ждать. Но в лесу мне спокойно. Он добрый. В лесу уютно даже тем, кто там первый раз.

— А почему ты спрашиваешь?

— Хочу написать Миюки-сан письмо. Рассказать ей о том, что меня волнует и беспокоит… До сих пор я не знала, куда и как его следует отправлять. Но раз все так, как ты говоришь, я отошлю его в море.

— Ого…

Скрестив руки на груди, Мицуро задумчиво посмотрел на меня.

— Может, и ты напишешь? Заодно и отпра…

Договорить я не успела. Створка двери отъехала в сторону, и в кухню как ни в чем не бывало ворвалась Кюпи-тян.

— И я! И я хочу написать! — радостно закричала она.

Едва опомнившись, я схватила ее за плечи:

— Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?!

Кюпи-тян тут же нахмурилась:

― Я должна собираться! А то опоздаю в школу!

Школу она любила и до сих пор еще не пропустила ни одного урока.

Выглядела она куда лучше. Я потрогала ее лоб — жар как рукой сняло. Не веря своим глазам, я принесла термометр и сунула ей под мышку. Неужели после вчерашнего она побежит в школу как обычно?

Но температура была абсолютно нормальной. Немного колеблясь, Мицуро посмотрел на меня:

— Ну что? Можно отпускать?

— Да! Да! Сегодня же капустные рулетики! — закричала Кюпи, подпрыгивая от нетерпения.

И верно, вспомнила я. По понедельникам в школьной столовой готовят ее любимые голубцы.

— Ладно, беги, — махнула я рукой. — Но если вдруг станет плохо, я тут же приеду и заберу тебя домой!

Чудеса, подумала я. За какие-то пять минут тоска, царившая в доме всю ночь напролет, сменилась веселым праздником…

Наскоро переодевшись и умывшись, Кюпи-тян запихнула в свой рюкзачок тетрадки с учебниками, и мы сели завтракать. Кисло-сладкий рисовый суп с бататами и кумкватами оказался странным, но вкусным. Миюки-сан наверняка оценила бы его по достоинству.

Так в семье Морикагэ начался новый день.

* * *

Дорогая Миюки-сан!

Пишу Вам впервые. Наверное, Вы уже знаете, кто я. Но все равно позвольте представиться.

Зовут меня Хатоко Морикагэ. Я новая жена Мицуро. Познакомились мы в Камакуре. Сперва были просто соседями, но со временем стали парой и прошлой весной поженились. В день, когда Кюпи-тян пошла в первый класс.

Через месяц нашей новой семье исполнится ровно год.

А свела нас вместе именно Кюпи-тян.

Возможно, Вам это прозвище ничего не говорит, но Кюпи-тян — это ваша с Мицуро дочь. А называть ее так я решила сама.

От всего сердца благодарю Вас за то, что Вы родили ее на свет. И пишу прежде всего затем,