Республика счастья - Ито Огава

И пускай мадам Фудзи никогда не встречалась с Кавабатой Ясунари, она всем сердцем любила его произведения. И если придуманные им истории давали ей силы, чтобы выжить, значит, в каком-то смысле она и правда делала счастливым его самого. А уж «косвенно», «фигурально» или «опосредованно» — это не так и важно… Вот что мне хотелось передать мадам Фудзи сильнее всего.

Марку для открытки я решила выбрать как можно старее — что-нибудь из коллекций Наставницы. Ясунари Кавабата скончался 16 апреля 1972 года. И я нашла марку, посвященную зимней Олимпиаде в Саппоро, которая проходила в том же году, в феврале. Сам кадр был очень динамичным: пара фигуристов на льду — он в черном трико, она в красном купальнике — за мгновение перед прыжком.

Я приклеила ее к открытке кончиком пальца, смоченным в холодной воде. Но для стоимости отправки не хватало еще двух иен, и я добавила еще одну старую марку — с собакой породы акита. Кавабата-сан любил собак и наверняка порадовался бы такой красавице.

И все-таки почему он решил покончить с собой? Никакой записки, хоть как-то объясняющей этот поступок, так и не было найдено.

Но что, если бы — подчеркиваю, если бы он встретил мадам Фудзи? И она бы избавила его от одиночества? Возможно, его жизнь закончилась бы совсем по-другому?

Вот какие мысли проносились в моей голове, пока я приканчивала тортик с клубникой.

Когда я вышла из кондитерской, холод был уже совсем нестерпимым, так что мне пришлось возвращаться домой на электричке. По дороге на станцию я опустила письмо для мадам Фудзи в почтовый ящик.

* * *

Итак.

В состав Второй экспедиции к Семи Богам Счастья была включена Харуна Морикагэ по прозвищу Кюпи-тян.

Присматривать за малышом Барона и Панти на время нашего отсутствия мы назначили Мицуро. И хотя Панти до последней минуты не хотела оставлять младенца без кормления грудью, Барон чуть не силой потащил ее за собой.

Из-за несовпадения рабочих графиков мы запланировали наш поход не на старый Новый год, как в прошлый раз, а на ближайшее за ним воскресенье. Сбор был назначен поутру возле станции Юигахама — в китайской лапшевне «Фэнлонг», куда частенько заглядывает Барон. Заведеньице располагается впритык к станции, так что пол под ногами вибрирует в нем от каждой проезжающей электрички.

Перед встречей с божествами полагалось как следует подкрепиться, и Барон со знанием дела заказал еды на всех. В ожидании фирменной су́ра-танмэ́н[102] мы начали с пива, закусывая из общей тарелки пельменями гёдза[103].

Так дружно, всей командой, мы не собирались уже два года. Именно столько прошло с пикника под цветущими сакурами в садике у госпожи Барбары. Тогда Кюпи-тян, представляясь гостям, объявила, что ей пять лет. Теперь ей семь, и она уже научилась есть яйца вкрутую, не макая их в майонез. Панти с Бароном родили ребенка, мы с Мицуро поженились, а у госпожи Барбары, похоже, появился новый любовник.

Барон, явно радуясь шансу возобновить наш поход к богам, был весьма оживлен и, несмотря на протесты жены, заказал себе еще пива.

Да, беременность и роды закалили нашу Панти, а материнство было ей очень к лицу. Как все-таки здорово, что два года назад мне удалось перехватить то письмо к нелюбимому, которое она написала в панике, узнав, что ее отец умирает… При мысли о том, что и я приложила руку к появлению столь прекрасной пары с такой разницей в возрасте, мое сердце пело от радости.

— Спасибо за ожидание!

Долгожданный танмэн наконец подоспел. Для Кюпи-тян взрослая порция оказалась такой огромной, что она ограничилась рисом, а из тарелки с лапшой прихлебывала только бульон. Я боялась, тот будет для нее слишком острым, но, к моему удивлению, она съела его почти весь.

Пряный, страстный танмэн согревал нас с каждым глотком. А Барона распалил так, что Панти, невзирая на ворчание мужа, то и дело вытирала платочком капельки пота с его покрасневшего лба>

Жуткая правда, в которой он признался мне накануне, могла заставить меня разрыдаться в любую секунду, поэтому я твердо решила не думать о ней в этот день. Я повторяла себе, что на самом деле ничего такого не слышала и что его последний визит в «Цубаки» просто привиделся мне в страшном сне.

Кюпи-тян, так и не наевшись одним лишь рисом, все-таки попробовала немного лапши. На случай если кто-нибудь проголодается в дороге, я припасла в рюкзаке побольше хлеба, который смеется.

— Ну что? Стартуем?! — скомандовал наш рулевой.

И мы, с Бароном во главе, возобновили наше восхождение под холодными небесами, успешно начатое, но не завершенное два года назад.

В первую очередь мы посетили святилище Хасэ́-дэ́ра, где получили памятные печати от бога достатка Дайко́ку. А затем отправились в храм Горё, чтобы попросить Фукурокудзю́ подарить нам немного счастья[104].

— А что такое Фукурокудзю? — спросила вдруг Кюпи-тян, разглядывая фестивальные маски.

Пока я соображала, как лучше ответить, Барон пришел мне на помощь.

— Бог счастья, успеха и бессмертия! — ответил он не задумываясь.

— А почему он похож на Дзюродзина?

— Ну… — Барон задрал глаза к небесам.

— Потому что оба… — начала Панти.

— Даруют нам долголетие! — закончила госпожа Барбара.

— Долголетие? — переспросила Кюпи-тян.

— Умение долго жить, — пояснила я.

Кюпи-тян на секунду задумалась.

— Поппо-тян, — серьезно сказала она, — а ты это умеешь?

— Ну конечно! Мы все доживем до глубокой старости, — ответила я как можно спокойнее, борясь с охватившей меня тревогой.

После храма Горе у нас состоялся привал в придорожной кондитерской.

— Мы же только что ели! — проворчал барон.

— Сладости — это пища для сердца! — тут же возразила ему Панти. Было заметно, как она радуется возможности хоть немного отдохнуть от материнских обязанностей.

Двери храма Хонга́ку закрывались в 17:00. Но мы успели к самому закрытию, чтобы помолиться еще и богу торговли и процветания Э́бису.

Теперь в наших путевых журналах было по шесть печатей. Для завершения миссии оставался только один храм — Мёрю́-дзи в кварталах Комати.

Конечно, мы могли бы успеть и туда, если бы двигались чуть быстрее и не тратили время на сладости и напитки. Но, как справедливо заметил Барон, поход к богам не терпит суеты. А главное, мы выполнили желание Барона — оставить жене прекрасные воспоминания. Для успеха второго похода более чем достаточно.

В завершение этого славного дня мы собрались за стойкой бара «Фукуя́» неподалеку от дома Барона. А вскоре к нам присоединился